А для пушки Медведя вообще отдельное кресло было бы неплохо заиметь.

Да, эти ребята сюда ехали явно готовые воевать, даже несмотря на то, что вроде бы уже не с кем. Это мы на своих двух машинках двигались как по бульвару, явно не ожидая нападения, что, кстати странно. Возможно, этой же дорогой несколькими часами ранее центурионы приехали на СС-14 и потому думали, что на ней по-прежнему все спокойно, что расходится с уверениями Медведя в том, что в Аномалионе все постоянно меняется и всегда надо быть начеку… Но все мы люди, в конце концов. Усталость, небрежность, забывчивость — наши черты. Вот и решили ребята, что если буквально несколько часов назад проехали по этой дороге без проблем, то и обратно получится так же. Решили — и поплатились за это, так как нарушили правило, которое я слышал уже от трех разных людей. Самое время сделать работу над чужими ошибками и не повторять их впредь. Особенно в свете всего того, что я уже видел и всего, что мне еще предстоит увидеть.

Старший группы, одетый точно так же, как оставленные в джипах бойцы, так же, как был одет сейчас и я, разве что в подшлемнике-балаклаве, подошел к Медведю и они о чем-то коротко переговорили, я расслышал только «Не вздумайте заглохнуть, потом не стронетесь». После этого старший развернулся, махнул рукой своим, залез обратно в машину, и два джипа уехали прочь — туда, где мы оставили побоище. В один из оставшихся загрузились мы — только в нем были места, видимо, специально под нас и оставленные. Кое-как упихавшись туда в броне и с пушкой Медведя, мы устроились и машины, развернувшись, двинулись в обратный путь — туда, откуда приехали, практически по своим же следам.

Несмотря на то, что день уже заканчивался, в сон меня совершенно не тянуло — наверное, сказалось то, что я и так все равно что спал на протяжении неизвестного количества времени. Несмотря на то, что некоторые говорят, что впрок выспаться невозможно, мне, по ходу дела, это удалось.

А вот Медведь отрубался прямо на глазах. У него-то не было моей возможности выспаться про запас, да к тому же после «Искры» его наверняка мучал отходняк, так что в машине он порой натурально засыпал, опасно клонясь вперед, к стволу своего гранатомета. Каждый такой раз он вскидывался, оглядывался, убеждался, что все в порядке и ничего не происходит, и через несколько минут снова начинал клевать носом. Само собой, поговорить с ним в таком состоянии было решительно невозможно, а остальные солдаты, как и их погибшие коллеги, были неразговорчивы, поэтому все вопросы и разговоры пришлось отложить как минимум до момента приезда на базу Центурии. Я решил тоже воспользоваться моментом и вздремнуть, даже несмотря на то, что спать не хотелось — я был совершенно уверен, что смогу уснуть, как только дам себе соответствующую команду.

Что ж, я ошибся. По крайней мере, в том, что собирался «уснуть». Максимум, что я смог — это немного подремать, половиной сознания, другой половиной отслеживая все происходящее вокруг и даже отрабатывая, пусть и с запозданием, качание и болтанку поездки.