— Но ты-то откуда это знаешь? — удивленно спросил Джек.

— Потому что это он — хранитель Каринн-Брагг, — устало сказал Стивен, которому это уже стало окончательно очевидно и даже не удивительно. — «Дедушка Том», не так ли?

— Отчасти, сэр, — Пуллингс снова словно бы отдал честь. — А отчасти — действительно только его тезка Том Пуллингс, и в этом качестве невероятно рад вас видеть. Хотя вы, вероятно, и не помните о нашем знакомстве.

— А глаза вам вернули? — спросил Стивен. — Кстати, с чем была связана их потеря?

— С тем, что я одолжил глаза капитану, чтобы он увидел ваше приближение, — улыбнулся Том. — Нет, глаза пока еще не у меня. Вернутся, когда закончится полнолуние. В каком-то смысле это то самое полнолуние, когда адмирал Обри решил дожидаться вас. Можете не слишком беспокоиться о длине срока, доктор Мэтьюрин.

— Да пустяки, — заметил адмирал Обри, — мой дорогой Стивен, мне так привычно ждать тебя из различных твоих ночных «высадок» и «секретных операций», что лишний век-другой погоды не делают! — он рассмеялся.

«Ну вот, — отрешенно подумал Стивен, — он тоже знает о моей помощи МИ-5. Но это полная глупость: я никогда не участвовал в таких опасных и неэффективных мероприятиях, как высадка где-то под покровом ночи».

А потом он сообразил: это все из другого века, и там он был другим, и нашелся человек, который не побоялся преодолеть время ради смутной возможности оказаться рядом с ним. Ничем не примечательным Стивеном Мэтьюрином, д.ф., преподавателем этнографии Дублинского университета и специалистом по морскому фольклору западного побережья! Да. Такой, как этот, может. Пожалуй, только одно и удивительно: как он, Стивен, — или его реинкарнация — умудрился двести лет назад подружиться с этим чересчур уверенным в себе, сильным и бесцеремонным существом, у которого на лбу написана его невежественность во всем, кроме любимого морского ремесла, — да еще и продлить эту дружбу на… сколько он сказал? Двадцать лет?

Пожалуй, тогда его излишне интимные на современный вкус Стивена улыбки, жесты и постоянные «мой дорогой» можно списать на разницу культур — хотя все равно при каждой фразе Обри Стивен чувствовал, что его берут в оборот как-то уж совсем неподобающим образом.

И Мэтьюрин задал вопрос, который его действительно интересовал:

— А когда, вы говорите, окончится полнолуние?…

— Никогда точно не знаешь, — ответил дедушка Том.

* * *

— Мы познакомились на Минорке, — рассказывал Обри, расхаживая взад-вперед по берегу. Стивен устроился в низкорослой развилке ствола дерева, потягивая свежий пуллингсовский кофе из термоса и на короткий период чувствовал себя практически примирившимся с собой. — В доме губернатора итальянцы давали концерт, а мы оказались на соседних местах. Ты меня самым чувствительным образом одернул за неподобающее поведение, а я вызвал тебя на дуэль, — на этом месте Джек хохотнул. — Ты повел себя так, как будто тебе плевать было на мой вызов и на меня в частности, чем разозлил еще сильнее — «трусливый штатский ублюдок, — подумал я, — прячет за высокомерием нежелание драться!»; это уж потом я узнал, что тебе ничего не стоило бы проделать во мне дырку, так что ты, можно сказать, проявил похвальное великодушие. А здесь ты стреляешь?…

— Регулярно, в тире, — согласился Стивен.