Почитаемый архимагос Скраэкос долгое время был слеп. Теперь все стало ясно. Он — избранник Омниссии. Он — инструмент, посредством которого будет исполнена воля Омниссии, переданная через его воплощение в лице Разрушителя. И выбор времени для обращения мог означать только одно. Скраэкос, до того как присоединился к коллективному разуму, выполнял ту же самую миссию, ради которой и сейчас стал индивидуумом, — выследить и уничтожить всех пришлых чужаков.

Разрушитель хотел, чтобы он продолжил эту миссию. Другого вывода Скраэкос сделать не мог. Из всех техножрецов, которые в данный момент искали способ превратить видение в реальность, Скраэкос был самым посвященным. На планете все еще оставались еретики. Империум прислал новых еретиков; возможно, они встретились здесь со старыми, с самого начала попавшими на Каэронии в ловушку.

Для того чтобы явить Разрушителя всей Галактике, каждая душа на Каэронии должна стремиться к единой цели. Каждая, без исключений! Для еретиков здесь не должно быть места. Скраэкос будет священным орудием Омниссии — древним, мудрым и безжалостным. Почитаемый архимагос всегда, еще до появления Разрушителя, был сильным и бескомпромиссным. Возможно, даже жестоким. Во многом поэтому он стал избранником. У него тело и разум убийцы, а душа — преданного служителя. Значит, он будет служить своему богу, совершая убийства.

Подъемник по распоряжению Скраэкоса направил глотательные движения в обратную сторону. Почитаемый архимагос двинулся к основанию башни. Некоторое время коллективному разуму техножрецов придется работать без него. Теперь в тенях Каэронии у него есть свое священное задание. То самое, которое он не смог выполнить в информкрепости. Но больше он не промахнется: ведь его будет направлять воля Омниссии.

Неудача не укладывалась в рамки логики. Успех неизбежен. И когда Галактика станет свидетелем явления Разрушителя — все, кто на Каэронии противится воле Бога-Машины, будут мертвы.

Бугристая пепельная пустыня разъедала кожу и отравляла дыхание. Шлем скафандра Хокеспур почти не давал ей дышать, пепел забивался под рукавицы и наколенники, но женщина упрямо ползла вперед. Она молчала, ни единым стоном не выдавая себя и спутников.

Серые Рыцари и техножрецы были искусны и опытны в маскировке. Пролетевшая над ними гравиплатформа, кажется, не заметила воинов. Они продолжали двигаться за магосом Антигоном к блестящей серебристой ленте, опоясавшей плац титанов.

— Что это? — спросил Аларик, как только серебристая полоса стала более различимой.

— Не знаю,— просипела Хокеспур.— Возможно, еще один тип хранилища информации. Они используют ее вместо рва с водой.

— Значит, нам придется через нее перебраться.

— Мы могли бы пойти вокруг, чтобы отыскать переправу, но на это уйдет несколько дней, — сказала Хокеспур.

Аларик посмотрел в ее сторону. Даже сквозь запыленный пеплом щиток шлема было видно, что кожа дознавателя приобрела бледно-зеленоватый оттенок.

— У тебя в запасе нет этих дней,— сказал юстициарий.

— Нет. И в любом случае переправу наверняка охраняют.

— Тогда придется плыть.

Хокеспур с легким изумлением окинула взглядом его громадную фигуру в бронированных доспехах:

— Ты можешь плавать?

— Еще как.

Архимагос Сафентис полз вслед за ними на согнутых, словно у краба, бионических конечностях. Они несли его над самой землей, словно архимагос боялся запачкаться.

— Дознаватель Хокеспур, — окликнул он. — Наверное, вам стоит посмотреть наверх.

Хокеспур подняла голову. И впервые за несколько дней улыбнулась.

Нечестивые молитвы пропали. Вместо них на толстый слой туч проецировались буквы в сотни метров высотой.