Аларик навис над архимагосом:

— Сафентис, мне кажется, ваше восхищение этим миром перевешивает вашу ненависть. И я думаю, это очень, очень опасно.

Сафентис развел руки, по-видимому извиняясь:

— Это настоящая ересь, юстициарий. Конечно, я все понимаю, и не стоит мне об этом напоминать. Но факт остается фактом: они предложили решение проблемы, над которой механикумы тщетно бьются не одно тысячелетие. Омниссия не одобряет людей, которые отказываются воспользоваться предложенными знаниями.

— Ну а бог, которому поклоняюсь я, осуждает тех, кто преклоняется перед достижениями Врага! — отрезал Аларик. — В любой другой ситуации я арестовал бы вас как еретика, и тогда вам пришлось бы объяснять свое восхищение этим миром перед Инквизицией. И когда мы выберемся с планеты, я так и поступлю. А если вы дадите еще один повод думать, что считаете Каэронию достойной хоть какого-то уважения, я предложу Хокеспур санкционировать ваше уничтожение здесь и сейчас.

Над сегментами глаз Сафентиса мелькнули странные огоньки, но слишком быстро, чтобы Аларик смог их заметить.

— Конечно, юстициарий, — после некоторой паузы сказал архимагос. — Примите мои извинения. Я забыл, насколько ревностно вы служите Императору. Я подчинюсь воле Инквизиции, как и все мы должны подчиняться.

— Уровень чист, — доложил по воксу брат Холварн.

Юстициарий взглянул на Сафентиса, ожидая, что тот хоть как-то проявит свои эмоции. Но архимагос, как и всегда, сохранял непроницаемое выражение лица.

— Хорошо, — ответил Аларик по воксу. — Дай техностражам несколько минут отдыха. Потом отправимся дальше.

Сафентис двинулся осматривать прочие машины. Аларик посмотрел, как техностражи капитана Тарка уселись в ровный кружок и опустили головы, чтобы с помощью короткого отдыха сбросить хотя бы малую долю усталости. Перенесенная операция подавляла эмоции, исключала возможность жалоб или отчаяния с их стороны, но они были почти так же подвержены усталости, как и все люди, не имеющие узлов усиления.

— Я ему не доверяю, — сказала Хокеспур, присев рядом с Алариком на покрытую ржавчиной конвейерную ленту.

— Вот как?

— Дознаватель Ордо Маллеус никому не доверяет, юстициарий.

— Я не думаю, что Сафентис отправился сюда с единственной целью: узнать, что произошло с этим миром, — продолжал Аларик. — Это мир-кузница. Здесь должно быть много такого, что Механикус отчаянно желают вернуть себе. Они здесь что-то выискивают — что-то достаточно важное, ради чего можно рискнуть архимагосом. Возможно, нечто такое, что имеет отношение к укоренившейся техноереси. Но он действительно заинтересован.

— Возможно, — согласилась Хокеспур. — Но Сафентис все еще может быть нам полезен. Он может предоставить нам необходимую информацию. Он знает системы передачи и хранения данных лучше, чем ты или я. А твое отделение предоставляет отличный шанс остаться в живых. Он техножрец, юстициарий, а они очень сильны в логике. Он прекрасно знает, в чем может тебе противостоять, а в чем — нет.

Аларик посмотрел в зал, где Сафентис, подозвав Талассу, исследовал какой-то сложный механический узел.

— Если до этого дойдет, мне понадобится поддержка Никсоса. Здесь, на поверхности планеты, его должна заменить ты.

— Безусловно, — кивнула женщина. — В конце концов, Сафентису придется прислушиваться к нашим доводам…

Хокеспур хрипло закашлялась и приложила руку к горлу.

— Ты больна, — заметил Аларик.

— Горло опухло от ядовитых примесей в воздухе,— пояснила Хокеспур.— Как только выберемся с этой планеты, медики Никсоса быстро с этим справятся. Меня больше волнует наше нынешнее положение.