— Faltan банд.

— Мне говорили про «Кубинских лордов».

— Es un club.

— Клуб. А где он собирается? У этого клуба есть un apartmento? Я слышал, оно здесь, на этой улице.

— Buenos muchachos. У нас ничего плохого не бывает. Ребята за этим следят.

— Я бы хотел с ними поговорить.

— Никто сюда не ходит, никто нас не беспокоит. Они хорошие hombres.

— Вот поэтому я и хочу с ними поговорить.

— И вы только посмотрите на las calles. — Она обвела рукой улицу. — Они ведь чистые, разве не так?

— Вы бы не могли сказать, кто в этом клубе главный?

— Я никого не знаю. Вам в этой куртке не жарко?

— Сказать по правде, жарко. Я слышал, эти люди собираются где-то здесь.

Рассмеявшись, женщина снова уткнулась в газету.

Оставив ее в покое, Пеллэм обошел весь район — спустился к самой реке и вернулся назад, обогнув с противоположной стороны черное приземистое здание конференц-зала Джекоба Джевитса. Он так и не нашел то, что искал. (А что он ожидал увидеть? Кучку молодых парней, похожих на «Акул» из «Вест-сайдской истории»?)

Ему навстречу попалась семья латиноамериканцев: муж и жена в футболках и шортах, девочка лет десяти в коротком, обтягивающем платьице. Они тащили сумку с портативным холодильником, полотенца, складные стульчики и игрушки. Пеллэм предположил, что у главы семейства выходной, и все решили дружно отправиться в Центральный парк. Он провожал взглядом семью, спускающуюся в метро, и тут увидел на крыше человека.

Это был мужчина одного возраста с Пеллэмом, быть может, на несколько лет моложе. Латиноамериканец. Он был в обтягивающих джинсах и ослепительно-белой футболке. Мужчина стоял на крыше жилого здания, глядя вниз, и даже с такого большого расстояния в его черных глазах было видно недовольство.

Перепрыгнув с крыши на крышу, латиноамериканец оказался прямо над Пеллэмом. Тот видел лишь силуэт. Незнакомец продвигался на запад, по крышам домов.

Развернувшись, Пеллэм направился в ту же сторону. Потеряв латиноамериканца из виду, он остановился на перекрестке, оглядываясь по сторонам. Вдруг ярко-белое пятно мелькнуло в толпе рабочих на Десятой авеню. Быстро перебежав через улицу, Пеллэм попытался было догнать незнакомца, но тот бесследно исчез. Проклятие, как ему это удалось? Пеллэм спросил у рабочих, видели ли они кого-нибудь, но они категорически заявили, что никого не видели, а переулок, перед которым они стояли, — единственное место, куда мог скрыться латиноамериканец, — был тупиком. Зарешеченные окна. Глухие стены. Ни одной двери.

Оставив бесплодные попытки, Пеллэм возвратился на Тридцать шестую улицу и направился к обгорелому остову дома Этти.

Его предостерег не шум — отсутствие шума: гулкий стук, доносившийся со стройки напротив, внезапно стал тише, поскольку его источник заслонило тело молодого латиноамериканца. Не оборачиваясь, Пеллэм поставил сумку на асфальт и сунул руку внутрь. Однако не успел он нащупать «кольт», как ему в затылок уперлось что-то металлическое — как он решил, дуло пистолета.

— Сворачивай в переулок, — произнес мелодичный голос с испанским акцентом. — Пошли.

9

Густые брови латиноамериканца срослись над носом, а веки чуть запали, словно он затаил глубокую злобу на весь мир.

Они с Пеллэмом стояли в переулке за зданием, в котором размещалась контора Луиса Бейли, на грязной брусчатке. Спертый воздух был насыщен затхлым запахом гнилых овощей и прогорклого масла. Пеллэм стоял, скрестив руки на груди, и спокойно смотрел на направленный на него крошечный черный пистолет.