— Причаливайте, причаливайте! Брумзен! Я жду вас с нетерпением!

Минуту спустя лодка стала возле яхты. На ней поднялась смутная человеческая фигура, взлетела по лесенке, с ловкостью клоуна вскочила на палубу и, встав перед немцем, спросила:

— Имею честь видеть господина фон Краша?

Последний не мог удержаться от изумленного восклицания.

Брумзен был высокого роста, сухощавый, крепко сложенный человек лет сорока.

Пришельцу же едва исполнилось шестнадцать. А тут молодой метис с насмешливой физиономией, одетый в мексиканские панталоны с разрезами по бокам, украшенными золочеными пуговицами, опоясанный широким шелковым кушаком.

— Но ведь вы вовсе не Брумзен! — смог наконец выговорить шпион.

Тот поклонился и на странном наречии центрально-американского побережья, составленном из испанских, французских, английских и даже голландских слов, сказал:

— Молчи. Веди меня в свою каюту. Другим не нужно знать, зачем здесь я, не Брумзен.

Удивленный фон Краш, однако, спросил:

— По крайней мере как же тебя зовут?

— Мануэлито… Но это ничего не значит… Ты поймешь, только когда выслушаешь меня.

Добравшись до каюты, шпион открыл дверь и пригласил:

— Входи!

Немец и его посетитель были одни. Не дожидаясь вопросов, Мануэлито поспешно заговорил сам.

— Прежде всего я объясню тебе, почему Брумзен мне доверил, как доверяют родному младшему брату. Это необходимо.

И на знак согласия, сделанный его собеседником, он продолжил:

— Бог, которого почитают в моей стороне, в Эрринаке, имел на голове корону из этого металла. Однажды ночью я пробрался в храм и взял ее. Однако меня заметил священник и поднял тревогу. Вся деревня пустилась за мной по пятам… Так как я бросился бежать, понимаешь ли…

— Да. Продолжай.

— Я несколько опередил их, но они несомненно настигли бы меня, окружив длинной живой цепью, загородив путь со всех сторон. Загнанный в густой кустарник, я уже попробовал пальцем острие моей навахи, решившись спровадить на тот свет несколько человек, прежде чем паду сам, — как вдруг кто-то тронул меня за локоть. Я невольно вскрикнул и хотел было уже броситься с ножом, но меня остановил голос. Он говорил:

«Дай мне золотую корону. Когда твои преследователи поравняются с тобой, ты просто присоединишься к ним. Никто и не заподозрит, что ты вор. Я продам золото в Мериде и через пять дней, когда сумерки сойдут на землю, жди меня на опушке леса. Я передам тебе деньги».

— Этим человеком… — начал Краш.

— …был Брумзен. Он сдержал слово. Вчера я опять столкнулся с ним. Образованный человек, этот Брумзен, — проникновенным тоном заметил малый. — Неудивительно, как его слушаются в Па-Тунь… И следи не следи, а никогда не поймешь, где он обыкновенно находится. У него, значит, есть способ быть невидимым для человеческого глаза, так как все жители Эрринака всегда настороже. Я и пробормотал: «Ах, если это верно, можно бы, не боясь попасться, ограбить всю страну!»

Он засмеялся. «Конечно! Но у меня есть кое-что получше того, что может дать самый выгодный грабеж. Боги четырех цветов открыли мне, где находится богатейший клад, и я должен встретиться с друзьями, которых известил об этом». — «Ну! Целая толпа не пройдет незамеченной!» — «Пройдет, так как боги указали мне подземный путь, о котором никто и не подозревает».

Затем господин хлопнул меня по плечу и сказал: «Если ты доверяешь тому, кто спас тебе жизнь, присоединись к нам. Тебе тоже достанется часть сокровищ».

…Кто бы мог подумать тогда, что сегодня утром… он уже будет мертв!

— Мертв?.