С легкой дрожью, пробежавшей по губам, он прошептал:

— Клауссе, мне не хватает еще четырех минут.

Шофер понял, что нужно выиграть время во что бы то ни стало. Слегка расслабившись, но не убирая руки руля, как можно спокойнее обратился к капитану, который постоянно держал его под своим инквизиторским взглядом.

— Добрый день, господин капитан! Вы так внимательно вглядываетесь в меня, что я возьму на себя смелость предположить, мое лицо показалось вам знакомым… Я же вас совсем не знаю… Но мы, механики, встречаем столько народа, что все-таки позволю себе приветствовать вас.

Жандарм слушал его, злобно улыбаясь.

— Мне нужны не приветствия, а ваши объяснения.

— Как? Разве простой шофер способен объяснить что-либо армейскому офицеру?

Капитан резко прервал говорившего.

— Молчать! Что вы здесь делаете?

Клауссе поднял руки к небу, точно приглашая его в свидетели, что всего минуту назад понял, по какой причине был вынужден затормозить.

— Вы правы, на этот счет я могу дать объяснения.

И он понес такую околесицу, что окончательно выведенный из терпения офицер, топнув ногой о землю, прорычал:

— Довольно, черт возьми! Замолчите!

Клауссе так и застыл с разинутым ртом.

Взяв себя в руки, жандармский офицер продолжал уже более спокойным тоном:

— Отвечайте по существу, кратко и точно.

Во всей внешности шофера отразилось такое неподдельное удивление, что оставалось, взглянув на него, безнадежно махнуть рукой:

— Что поделаешь с этим олухом?

На что шофер возразил, бормоча:

— Когда я говорю, вы кричите: «Молчать!» Но стоит мне замолчать, вы сразу же требуете ответа! Прямо ума не приложу, что делать?

— Что за животное! — прошипел жандарм, пожимая плечами.

И точно успокоенный этим грубо брошенным оскорблением, продолжил:

— Отвечайте, но без лишних разговоров, по одному слову на каждый вопрос! Куда направляетесь?

— В Билину.

— Откуда едете?

— Ну, разумеется, из Дрездена, я там работаю!

— Значит, у вас имеются бумаги?

Клауссе запротестовал:

— Бумаги? Вот выдумка! В Дрездене меня хорошо знают: весь город подтвердит, что этот автомобиль принадлежит знаменитому доктору Листшею!

— Но это все-таки не помешает мне осведомиться, имеете ли вы разрешение вообще состоять в шоферах?

Клауссе почесал голову с видом человека, которому до крайности досаждают. С серьезным видом он ощупал карманы.

— Черт! Я их забыл! Понимаете ли, в Дрездене никто никогда у меня их не требовал!

— Тогда я вынужден задержать вас! Где ваш хозяин?

— Ну, конечно, в этом фургоне!

— Попросите его выйти и поговорить со мной.

Клауссе сразу сообразил, что надо повиноваться. Он повернулся к окошку и хотел было постучать в него, но в эту минуту оно распахнулось, и в нем показалось бледное лицо доктора.

— Вы желаете, чтобы я вышел, капитан? — спокойно опросил он. — Но, я думаю, будет лучше, если вы любезно отойдете в сторону и позволите нам проехать.

Терпению капитана пришел конец.

— Десять человек к оружию! — прорычал он, повернувшись к отряду.

Группа солдат бросилась выполнять приказ.

На бледном лице доктора промелькнула улыбка.

— Полноте, капитан. Освободите шоссе.

Капитан раскрыл было рот, чтобы отдать приказ открыть огонь, но в это мгновение произошло нечто непонятное.