Задняя часть судна не имела никакого закоулка, где можно было бы укрыться. Разве что невидимка мог ускользнуть от первого же брошенного взгляда. Для успокоения совести двое матросов даже перегнулись через борт и исследовали обшивку. Они осмотрели все, что было возможно, заканчивая рулевым колесом, управляющим цепью, передающей направление.

Ничего не было обнаружено.

Маргарита смотрела на всю эту бесплодную охоту за человеком, не думая о жестокой сцене, которая этому предшествовала. Она тоже была охвачена страстным желанием узнать, в чем дело. Но это желание смешивалось с другим. Маргарита горячо желала, чтобы неизвестное существо, выступившее в ее защиту, ни в коем случае не было обнаружено — она ведь хорошо знала, что ему пришлось бы поплатиться жизнью за свой рыцарский поступок.

Между тем отец ее отдавал распоряжения.

— Не мог же этот мерзавец сойти с судна! Река здесь больше двенадцати километров шириной. Мели делают любое плавание чрезвычайно опасным. Да и, наконец, попробуй он соскочить в воду, мы бы непременно увидели его. Следовательно, надо искать! Не пропускайте ни одной мышиной норы! — кипятился озадаченный немец.

Помолчав, он заявил:

— Начинайте с кормы… Там висит лодка… Поднимите брезент, которым она прикрыта.

Лорике принялся отвязывать веревку, прикрепляющую брезент к борту лодки. Покончив с этой работой, он небрежно приподнял его край:

— Ну что?

— Пусто, разумеется…

— Завяжи веревки снова. Ступайте все за мной, будем продолжать поиски…

Все направились прочь с кормы, не подозревая, что были возле убежища их неприятеля. Но почему же они его не обнаружили? Да просто потому, что юный американец проскользнул между полотном и бортом суденышка, повис на мгновение на одной руке, другой кое-как завязал веревки брезента, чтобы не оставить после себя никаких слишком бросающихся в глаза следов, затем посмотрел вниз на клокочущую пену, взбиваемую работающим винтом, — и разжал руку.

Минуту спустя Триль уже сидел на раме винта. Он вытянулся вдоль перекладины и постепенно сполз до самого руля, наружная часть которого была погружена в воду. Уцепившись за выступ рулевого весла, он достиг бурлящей поверхности воды.

К счастью для него, извилистость русла заставила лоцмана замедлить ход судна. Не случись этого, юноша не устоял бы против бешеного напора огромной водяной массы, низвергаемой лопастями винта. Это обстоятельство спасло его.

И уже сквозь клокотанье воды он услыхал слова шпиона, приказывающего обыскать лодку. Триль наблюдал за этим предприятием и теперь был уверен, что отныне эта маленькая лодка — самое надежное убежище для него на всем пароходе. Он решил снова пробраться туда, как только представится такая возможность.

Но взобраться по ребру рулевого весла оказалось гораздо труднее, чем спуститься, тем более что эта подвижная часть непрерывно поворачивалась то в одну, то в другую сторону. Несколько раз юноша чуть не сорвался в реку. Наконец, измученный, с туманом перед глазами, с шумом в ушах, он очутился верхом на перекладине от рамы. Несколькими мгновениями позже Триль юркнул в свою лодку.

Когда спустя некоторое время фон Краш и его команда, безрезультатно обшарившая весь пароход, снова появилась на палубе, обезумев от гнева и тревоги и выкрикивая угрозы и ругательства по адресу таинственного и неуловимого врага, — юноша всего этого уже не слышал: он спал глубоким сном…

Равномерное покачивание лодки на крючьях вывело его из оцепенения. Он открыл глаза. Сквозь ткань брезента проникало тепло и солнечный свет. Наступило утро. Солнце сияло, и судно продолжало свой путь.

Громкий гудок объяснил мальчику причину этого покачивания. «Уже вышли из Эльбы, — понял он. — Мы плывем по волнам Северного моря.