– Разрешите, товарищ подполковник?

Дубинин оглядел его серый поношенный костюмчик, надетый специально для такого случая, сиротский галстук, ботинки фабрики «Скороход», усмехнулся:

– Можешь, когда захочешь. Дверь закрой.

Морозов закрыл дверь, сел на стул, указанный кивком головы Дубинина.

– Че там? – спросил Роман, глянув на дверь шефа.

– Ничего хорошего, – отозвался Дубинин.

– Совсем?

– Ну почему – совсем. Хорошее всегда можно найти, стоит только посильней напрячься.

– И как сильно придется напрягаться? – гнул свое Роман.

Дубинин снова усмехнулся.

– Скажи мне, Морозов, по секрету.

– Ну?

– По дружбе, так сказать.

– Ну, давай, спрашивай! Отвечу как на духу.

– Ты вот почему сразу не признался, что на тебя ополчился кто то из наших?

– И ты, Брут? – печально спросил Роман.

– Но по всему выходит, что это так, – развел руками Дубинин.

– По какому – всему?

– Да по всему! И та отписка, что ты составил, это просто филькина грамота, для отвода глаз. Разве нет?

– А черт его знает, – устало сказал Роман.

Он понял, что доказать ничего не сможет, хоть ты тут тресни. К тому же он сам был ни в чем не уверен. Да, список он составил, но сам при этом прекрасно понимал, что с тем же успехом мог бы его и не составлять. Потому как из тех, кто хотел бы его убить лично, в живых он не оставил никого. Разве что ожил кто то? Но тогда это совсем другая история.

– Ты бы, капитан, был поаккуратней, что ли, – почти сочувственно сказал Дубинин. – Все таки не абы где служишь. Зачем следом за собой такие хвосты волочить? Когда нибудь нарвешься.

– Ты полагаешь, подполковник, я нарочно?

– А кто тебя знает, – пожал плечами тот.

– Ну, ты даешь.

– Ошибаешься. Это ты у нас всегда даешь.

– В угол меня поставь, – огрызнулся Роман.

– Поставят без меня.

– Не сомневаюсь.

– Ты вот чего, – понизил голос Дубинин. – Говори поменьше, понял? Только кивай и молчи. Может, тогда старик и помягчеет. А то может и взорваться. Сам понимаешь, досталось ему из за тебя.

– Да почему – из за меня?! – возмутился Роман.

– А из за кого же? Из за Шпильмана, что ли?

– Ладно, – поднялся Роман, – пойду я. Иди, доложи. Быстрее сяду, быстрее слезу.

– Ну ну.

– Ты бы все же намекнул, куда меня.

– А чего тут намекать? На свою вторую родину поедешь.

– То есть… – Роман посмотрел недоумевающе.

Дубинин безмятежно улыбался.

– В Афган, что ли? – не поверил Морозов.

– Точно.

– Ну, блин…

– Тсс. Будь потише, Морозов, ради себя самого.

Дубинин заглянул в кабинет, доложил и пропустил Романа в дверь, чуть подтолкнув при входе.

Тот отпечатал три шага, гаркнул молодецки:

– Разрешите, товарищ генерал.

Решил, что все равно терять нечего, а лебезить перед Слепцовым распоследнее дело. К тому же Афган – это самый худший из всех вариантов, хуже этого только смерть, поэтому нет смысла «кивать и молчать». Лучше уж «помирать, так с музыкой».

– Проходите, капитан, – сказал Слепцов. – Садитесь.

Особой враждебности в его голосе Морозов не уловил. Но сел к столу, не расслабляясь и не отводя глаз от золотой оправы очков.

– Вы как, в форме? – поинтересовался Слепцов.

– Как всегда, товарищ генерал, – отозвался Роман.