Я знал, что чахотка практически неизлечима. Вон, даже особы королевских кровей умирают от этой проклятой болезни. А я ведь никакой ни король, а простой рыбак. Неужели я скоро расстанусь со своей милой Мэри?! А как быть с нашими любимыми дочурками, Джудит и Кэтти?! Я был в отчаянии.

Может, именно поэтому я и не сразу услышал, как кто‑то меня окликнул по имени. Лишь после того, как меня окликнули еще раз, я поднял голову, и увидел своего старого знакомого.

Это был мистер Шульц, коммерсант из Глазго. Несколько раз я оказывал ему услуги, за что он всегда щедро платил. Мистер Шульц был типичным немцем, среднего роста, с округлым пивным брюшком, веселый, всегда улыбающийся. Впрочем, увидев мою мрачную физиономию, улыбка мгновенно сошла с его лица.

‑ Что у тебя стряслось, дружище, ‑ спросил он меня участливо.

‑ Эх, мистер Шульц, ‑ ответил я ему, ‑ дела у меня совсем плохи. У моей Мэри врачи нашли чахотку. И помочь ей выздороветь может лишь один Господь. ‑ Я перекрестился.

‑ И что, совсем ничего нельзя сделать? ‑ участливо спросил меня Шульц.

‑ А что тут сделаешь… ‑ грустно промолвил я, и махнул рукой, ‑ Можно, конечно, уехать с ней в Италию. Говорят, что в тамошнем климате больные чахоткой живут подольше, а некоторые даже выздоравливают. Вот где только мне взять на это деньги? Даже если я продам свой баркас и домик в Сент‑Эндрюсе ‑ все равно вырученных денег не хватит на лечение.

‑ Бобби, ‑ мистер Шульц внимательно посмотрел мне в глаза, ‑ я мог бы помочь заработать так необходимые тебе деньги. Мне нужен человек, который не побоится рискнуть своей шкурой.

‑ Да ради своей Мэри я готов залезть хоть в сундук самого Дэви Джонса, ‑ воскликнул я, ‑ только скажите, мистер Шульц, что для этого нужно сделать?

‑ Не бойся, мой друг, ничего такого, о чем бы потом тебе было стыдно. ‑ сказал мне немец. ‑ Помнится, что ты говорил мне как‑то о том, что твоя сестра работает прислугой во дворце Холируд.

‑ Да, Энн, работает там. ‑ ответил я. ‑ И как она рассказывала, работы ей там прибавилось. В Холируде сейчас живет бедная жена герцога Эдинбургского, того самого, которого недавно подло убили эти русские варвары.

‑ Бобби, ‑ ответил мне мистер Шульц, ‑ герцог жив, его не убили, он в плену у своего зятя, русского императора. С ним обходятся, как с почетным гостем. Только он очень скучает по своей любимой жене. И надо ему помочь как можно быстрее встретиться с ней. ‑ Ты готов поучаствовать в одном деле, которое ускорит их встречу?

‑ Ну, если все так, как вы говорите, ‑ ответил я, ‑ почему бы и нет. ‑ А чем я могу им помочь?

‑ Бобби, твой баркас на плаву? ‑ спросил меня мистер Шульц.

‑ Да, ‑ ответил я, ‑ только далеко на нем не уплывешь.

‑ А далеко и не надо плыть. Завтра с утра надо просто быть у входа в залив. Там нас будут ждать, чтобы передать весточку для жены герцога.

‑ А как те, кто приплывет с этой весточкой, узнают, что мы именно те, кто должен эту весточку получить? ‑ спросил я.

‑ Ну, это уже моя забота, ‑ успокоил меня мистер Шульц.

19 июня 1877 года Утро. Две мили к востоку от входа в залив Ферт‑оф‑Форт.

Роберт Мак‑Нейл

Мистер Шульц был аккуратен, как все немцы. Еще только взошло солнце, а он уже ждал меня в условленном месте. Я подплыл к пристани на своем баркасе, и он ловко в него запрыгнул. Чувствовалось, что с морем он знаком не понаслышке.

Я поставил парус, и попутный ветер помчал нас к выходу из залива. Через два часа мы вышли из залива и стали лавировать, удаляясь от него не более, чем на одну‑две мили.

Мистер Шульц протянул мне цветной пестрый платок, который я, должен был поднять на мачте баркаса вместо флага. Именно по этому флагу нас и должны были узнать те, кто собирался передать весточку во дворец Холируд.