А вот и он. Практически мгновенно без перехода частные дома предместья сменились многоэтажной застройкой деловой части города. Ярко полыхнули многочисленные рекламные плакаты, многие из которых навязли в зубах еще в далекой России, загудел клаксонами, заморгал поворотниками нешуточный транспортный поток, колоритные национальные тряпки аборигенов, виденных в аэропорту уступили место вполне европейской одежде. Это царство стекла и бетона носило старое, еще португальское название Бьянка и было отстроено вполне в современном европейском духе. Если бы не почти полное отсутствие на улицах представителей белой расы вполне можно было бы решить, что этот район является частью крупного мегаполиса в центре Европы или США.

Тем не менее в Дагонии действительно белыми были преимущественно туристы. Хотя португальцы уходили отсюда вполне мирно, подчиняясь решениям ООН и оставив вместо себя на руководящих должностях тщательно проверенные лояльные кадры, но дорвавшиеся до власти "народные избранники", все они принадлежали к племени фанг, наиболее близко контактировавшему ранее с белыми, очень скоро создали для бывших колонизаторов совершенно невыносимые условия. Расы угнетенных и угнетателей попросту поменялись местами и воцарился некий апартеид наоборот, причем как и положено согласно законов диалектики притеснения поднялись на качественно новый более изощренный уровень. Реакции белых ждать долго не пришлось. Видя бессилие, а вернее нежелание исторической родины защищать их права, которые, включая даже право на жизнь, оказались вдруг под большим вопросом, белые массово покинули Дагонию перебираясь кто в Европу, кто в соседние более спокойные страны. Отсутствие белых специалистов сразу дало о себе знать, в течении какого-то года встала практически вся промышленность страны: сломавшиеся машины было некому чинить, еще работающие некому обслуживать. Кто виновен в разразившемся кризисе было ясно и младенцу. Хотя младенцу-то может и ясно, а вот всенародно избранный президент Дагонии Франциско Бийого нашел совершенно неожиданный корень зла совсем в другом месте. Как ни странно, но вину за разразившийся кризис он умудрился возложить на наемных рабочих из неблагополучной Нигерии. Готовым вкалывать за гроши нигерийцам традиционно отводили самую тяжелую и изнурительную работу на плантациях какао-бобов. Чем они провинились, точно сформулировать никто не мог, однако тем быстрее и жестче бравый президент выдворил их всех до одного за пределы страны. И лишь после успешного проведения этой операции сообразил, что плантации теперь обезлюдили, а последний тоненький ручеек валюты текший в казну государства от экспорта кофе готов иссякнуть. Понимая, что нужно срочно спасать положение, Франциско попытался силой загнать на сбор урожая обитавших в джунглях полудиких буби. Вот только они никак не желали войти в положение и вместо вольной охотничьей жизни загибаться на прокаленных тропическим солнцем плантациях. Короткая, но кровопролитная гражданская война (буби считались такими же полноправными гражданами Дагонии, как и фанг) завершилась полной победой более цивилизованных и лучше вооруженных фангов, в течении месяца буби были разбиты наголову и бежали через границу в соседний Камерун.