— Милый песик, — процедил сквозь зубы Веня, остановившись.

— Да что там, он же спит, — решил Леха и сделал один шаг к входной двери, но тут же вынужден был отскочить обратно, поскольку пес приоткрыл глаза, лениво посмотрел на курсантов и оскалился, продемонстрировав великолепные клыки.

— Зевает, — пробормотал Дирол.

— Предупреждает, — поправил его Веня.

— Как же мы пройдем? Может, он все же не будет кидаться?

— Может, будет, а может, и нет, — задумчиво проговорил Кулапудов. — Кто их поймет, этих ротвейлеров.

— А бутербродов у нас уже не осталось…

— Такой монстр на бутерброды даже не глянет. Его, поди, мясом кормят.

— Так что же делать?

— Есть предложение залезть через окно, — нашелся Дирол.

Веня покачал головой:

— С одной стороны, мы вполне способны это сделать, но с другой, как представители власти, просто не имеем права. Какой пример мы покажем окружающим! Придется применять более кардинальные методы.

— Можно попробовать отвлечь ее чем-нибудь.

— А точнее, кем-нибудь, — поправил Леху Санек. — Один из вас согласен стать добровольцем?

Оба курсанта дружно замотали головами.

— Вот и я не согласен. Можно попросить послужить на благо отечества какого-нибудь прохожего, но он тоже, боюсь, откажется.

— К посторонним за помощью я не пойду! — расправил плечи Леха. — Мне гордость не позволит!

— Ой, смотрите на него, гордость ему не позволит! А мимо песика тебе гордость позволит пройти?

— А вдруг он и не кусается совсем? А мы тут стоим как три идиота и боимся.

— Прошу заметить, господа присяжные заседатели, — немедленно среагировал на его слова Санек, — фразу про трех идиотов произнес не я.

— Ты, Леха, может, и стоишь тут как идиот, — поддержал Дирола Веня. — А мы вот стоим как двое курсантов, столкнувшихся с препятствием и желающих преодолеть его с наименьшими потерями.

— Тем более что я забыл взять с собой второй комплект формы, — плаксивым голосом добавил Санек. — И поэтому ужасно не хочется, чтобы на моих единственных, подчеркиваю, единственных, брюках появилась дыра.

— Меня больше беспокоит то, что в любую минуту во дворе может появиться сам Крутов. Не очень бы хотелось предстать перед ним в таком беспомощном виде.

— Значит, надо действовать быстро. Еды у нас нет, кошку поймать не успеем. Будем применять народные средства. Леха, тебе в детстве колыбельную пели?

— Конечно, — не разгадав дироловского намека, ответил тот.

— Вот именно поэтому ты у нас назначаешься главным певчим. Будешь собачку убаюкивать.

— Я?! — Леха пришел в ужас. — Как?

— Очень просто. Встаешь вон там, подальше от двери, где псина тебя не достанет, быстро вспоминаешь слова любой колыбельной и начинаешь петь. Песик засыпает, мы на цыпочках проходим мимо и попадаем в дом. Ты быстро присоединяешься к нам и замолкаешь только внутри.

— А если он не заснет?

— Должен, — похлопал его по плечу Веня, которому идея понравилась.

Смирившись, Леха действительно отошел в угол, а Веня с Диролом подошли поближе к двери. Такое разделение псину насторожило, она широко открыла глаза и сменила позу. Теперь, все еще продолжая лежать, она в любой момент уже готова была кинуться.