«Роан. Я здесь. Я жива. Я под камнями».

Я позволила своему страху заструиться сквозь связь, подзывая его ко мне. Мог ли мой ужас привлечь Роана сюда? Время тянулось медленно, минуты еле-еле утекали прочь, пока я слышала, как камни смещаются, и вдалеке кто-то кричит… часами, возможно, и камни давили на моё нутро, но он не мог меня найти. Может, моего страха не было достаточно.

Что там сказал Роан?

Страх — не самая могущественная эмоция. Это любовь. Не знаю, так ли это для всех; может, мы не все одинаковые. Но это определённо правдиво в отношении Роана.

Я закрыла глаза, подумав о том, как Роан на своей кухне готовил для меня сидр с пряностями. Я подумала о том, как он забирался в мою постель, чтобы защитить от кошмаров, и унимал мои страхи.

И тогда груз внезапно исчез с моего живота, а на свету появился силуэт мощного тела Роана.

Когда надо мной стоял Роан, можно было спокойно провалиться обратно во тьму.

Глава 18

Я помнила вспышки белых потолочных ламп, отдалённые крики, звонивший телефон, запах антисептика. Потоки страха пульсировали в моей крови, и моё избитое тело впитывало их как губка. Каким-то образом на протяжении всего этого я ощущала успокаивающее присутствие Роана и его землистый запах.

Наконец, мои веки затрепетали, и я очнулась в мягкой постели. Моя левая рука пульсировала болью. Ладонь, ноги, живот, лёгкие — всё горело агонией, но рука ощущалась хуже всего. Я вздрогнула и зашипела сквозь зубы.

— Ты очнулась, — надо мной тут же появилось лицо Роана, и его черты тоже исказились болью. — Что тебе нужно?

— Воды, — прокаркала я. — И что-то от боли.

Он скрылся из поля зрения, и я осмотрела комнату вокруг — тёмные деревянные стены комнаты Роана в его особняке. Он вернулся мгновение спустя, держа стакан воды. Я попыталась потянуться к нему, но ахнула от боли.

— Сейчас. Позволь мне, — он нежно приподнял мою голову, поддерживая за шею, и поднёс стакан к моему рту. Он слегка наклонил его, и прохладная вода потекла по моим губам. Блаженство.

Я сделала два больших глотка, успокаивая пересохшее горло. Затем Роан достал из кармана пластиковую баночку с таблетками.

— Элвин сказал, это поможет. Какие-то человеческие пилюли исцеления.

— Ладно, — прошептала я.

Роан несколько секунд пытался открутить крышку, потом перестал и нахмурился.

— С ней что-то не так.

Я бы улыбнулась, если бы боль не была такой сильной.

— Пузырёк с защитой от детей. И видимо, с защитой от фейри. Тебе надо давить на крышку, когда ты её проворачиваешь.

— Абсурд какой-то.

— Просто поверь мне.

Роан сделал, как я сказала, и после нескольких неудачных попыток раздражённо оторвал крышку полностью, сломав пластиковую бутылочку.

— Так тоже можно, — пробормотала я.

Он хмуро посмотрел на меня.

— Элвин сказал — две штучки. Открывай.

Когда я открыла рот, он положил две таблетки мне на язык и снова поднёс стакан с водой. Я запила таблетки и закашлялась. Затем немного подождала, пытаясь вспомнить, что случилось. Судя по смутным воспоминаниям, я побывала в больнице. На самом деле, я отчётливо помнила антисептический запах приёмного покоя.

— Я была в больнице? — спросила я.

— Я приносил тебя в шесть больниц, — сказал Роан. — В каждый приёмный покой в округе. Я хотел, чтобы ты впитала человеческий страх, но уносил оттуда прежде, чем кто-то успевал к тебе прикоснуться.