Браун кивал головой. «Да, — думал он, — эта версия вполне убедительна. Ей поверят. Упрек мне будет минимальным».

— Сообщите ему по телетайпу, — сказал он Шлайсигу, — следующее: «Машину не продавать. Подписать соглашение. Немедленно вернуться Гамбург. Браун». Разумеется, Хубер и не подумает вернуться. Поэтому одновременно подготовьте и операцию по его ликвидации. — Браун произнес это таким равнодушным тоном, словно речь шла не о смертном приговоре человеку, а о чем-то совсем сейчас незначительном, вроде вчерашней жары или прошлогоднего снега. — Разрешите налить вам еще, Шлайсиг?

— Да, шеф, спасибо, — сказал человечек в очках, взял в руки рюмку и с неприличной жадностью выпил.

От взгляда Брауна не ускользнула озабоченность, по-прежнему не покидавшая лица Шлайсига.

— Что, есть и другие «приятные вести», дружище Шлайсиг?

— Боюсь, что да, шеф. Меннель ведь забрал с собою перечень конкурсных цен, добытый для нас К-шестым. А мы намечали всю группу «К» передать на связь Сильвии. Если Хубер в бумагах Меннеля найдет этот перечень, он может, пожалуй, расшифровать код «К».

Браун молчал. Он думал, как ему получше объяснить своим хозяевам причину этого провала.

6

Тибор Сюч стоял на балконе и рассеянно смотрел вдаль. Это был мужчина лет тридцати пяти, среднего роста, приятной наружности, с ярко-рыжей шевелюрой и зеленовато-серыми глазами.

— Ты знаешь, что представляет собою этот Шалго? — спросил он, не поворачивая головы.

Беата, раздетая донага, лежала на кровати и листала журнал мод.

— Менеджер Виктора, да?

Тибор вернулся с балкона в комнату и сел на край кровати, рядом с девушкой.

— А ты знаешь хотя бы, что означает слово «менеджер»? — улыбнулся он и набросил на нее простыню.

— Не знаю, и это меня мало интересует. Мне и так жарко, а ты зачем-то еще накрываешь меня простыней. Или я не нравлюсь тебе?

— Нравишься. Даже очень. У тебя тело богини, но я не хочу, чтобы оно мне скоро надоело… Так вот, Шалго — «бур».

— Ну да?! — протянула девица, продолжая листать журнал. — А с виду не скажешь.

Тибор удивился ее спокойствию.

— Ты что, не знаешь, кто такие «буры»?

— Как кто? Народ, не то в Африке, не то в Америке…

«До чего же глупа! — подумал Тибор. — Красива, но глупа как пробка».

А вслух сказал:

— Точно, те тоже буры. Но этот «бур» совсем другого сорта: Будапештский уголовный розыск. Сокращенно БУР. А иными словами, шпик, сыщик.

Журнал мод выпал из рук Беаты.

— Откуда ты это взял?

— Не только у него есть свои люди в отеле. У меня тоже, — с горькой усмешкой пояснил он.

— Значит, влипли. Я не виновата. И если хочешь знать, ты сам всему причиной. Я тебя умоляла: остановись у гостиницы, выпьем кофе или кока-колы. Я ведь буквально умирала от жажды. А ты заладил свое: сначала переговорим с Виктором!

— Ну кто мог знать, что его уже прикончили?.. Что же нам теперь делать? — бросил он и, вскочив с места, нервно забегал по комнате.

— Пойдем завтракать в ресторан, — сказала Беата, — и попробуем там разыскать шефа, что приехал сюда из Гамбурга.

В дверь постучали. Тибор набросил на плечи купальный халат.

— Сейчас! — крикнул он, потом, взглянув на девушку, тихо сказал ей: — Накинь что-нибудь на себя, а еще лучше — спрячься в ванной.