– Иди к черту!

Он сделал глоток.

– Наверное, – задумчиво проговорил он, – я смог бы влить его тебе в глотку.

– Тиран.

Но она сделала большой глоток, решив пить вино так, как пьют кинак: не наслаждаясь его вкусом, а чтобы опьянеть.

Спустя минуту она остановилась, чтобы перевести дыхание, ухмыляясь и тряся головой.

– А я-то считала тебя парнем, который всегда видел только правое!

Он изогнул бровь:

– Как антоним к левому?

– Как антоним к неправому! – Она замолчала, чтобы сделать еще глоток. – Я-то росла там, где о праве не слышали. Там не было ни денег, ни перспектив, ни образования, ни мозгов.

– О! Тогда ты считала правильно. Клан Корвал очень древний. У нас было много времени на то, чтобы накопить богатство. Вероятно, деньги определили высокое качество моего образования, отчего мне было легче сдать испытания, чтобы учиться на разведчика. – Он сделал большой глоток. – Однако я не думаю, чтобы мозги были исключительным уделом тех, кто… видит только правое.

– Да неужели? – Она подалась вперед, что было рискованно, хотя дрожь у нее почти прошла. – Почему ты сказал тогда «нет»?

Теперь он уже поднял обе брови.

– Просвещенный эгоизм. Двигатель все еще работает.

– А я-то не заметила! – Она села прямее и приложилась к бутылке. – Как тебе удался этот номер с дверью?

Вал Кон медленно отхлебнул вина и поставил бутылку на взбрыкивающий пол рядом с собой.

– Когда я стал подрастать, то заметил, что у меня есть способность… брать предметы… физически к ним не прикасаясь. В моем Клане такие способности встречаются. Однако испытания показали, что мой талант слишком слаб, чтобы его серьезно развивать, хотя меня научили его контролировать так, чтобы он не препятствовал нормальной жизни. Этот талант не возрастал и не исчезал – он остался прежним, когда я повзрослел. Я иногда с ним играл, но для того, чтобы использовать его для чего-то серьезного, требовалось прилагать слишком много усилий. За то время, что я простирал свои мысли и переносил к себе чашку с другого конца комнаты, я мог пройти то же расстояние, взять чашку руками, попробовать ее содержимое – и устать гораздо меньше.

Он замолчал, чтобы поднять бутылку и снова выпить вина.

– А потом мой талант исчез. Я… – Он глубоко вздохнул, мысленно восстанавливая цепочку событий. Да, время совпадает. Слишком многое требовало Равновесия… – Думаю, что… энергия… вырабатываемая некоторыми функциями, не связанными с выживанием, используется для подпитки Контура.

Мири больше не дрожала, но чувствовала холод.

– Функции, не связанные с выживанием? Например, такие, как сны? Или либидо?

Он закрыл глаза и кивнул.

– Или музыка. Или самые слабые… экстрасенсорные способности. – Он открыл глаза. – В ту ночь, когда мы встретились, я играл впервые за почти четыре года.

Она наклонила голову набок.

– Если у тебя их не было, а теперь появились – это значит, что Контур загнулся? Или… это какое-то механическое устройство у тебя в голове? Что они сделали?

– Что они сделали… – Он пожал плечами. – Я более или менее уверен, что это – не материальный имплантат, введенный в мозг. Это было бы не эффективно, поскольку в конце концов ткани отторгают имплантированное устройство.

Он снова приложился к бутылке, обдумывая проблему.

– Думаю, это должно быть похоже на… управляющую программу, наложенную на…

Он замолчал, почувствовав, что в нем поднимается нечто, похожее на гнев – только это чувство несло с собой глубочайший холод, а не огонь.