Он снял завязку с плеча и протянул мешок ей. Она разве что не вырвала его у Вал Кона из рук и сразу же уселась по-турецки рядом с омнихорой. В следующую секунду она уже достала шкатулку, быстро скользнув бледными пальцами по блестящей черной поверхности. А потом она положила коробку себе на колени и посмотрела на него.

– Как Лиз?

– В целом я бы сказал, что она пережила нашу встречу лучше, чем я, – рассеянно ответил он, не сводя с нее глаз.

Он прошел в комнату и сел на табурет у омнихоры.

Волосы. Неужели можно скрутить одну шевелюру в такое количество непривлекательных узлов и шишек? Не будь перед ним наглядного доказательства, он никогда бы в это не поверил. А еще она намазала лицо какой-то косметикой, которая плохо скрыла веснушки, усыпавшие ее нос, и сделала с глазами что-то такое, отчего они стали казаться намного больше обычного, но удивительно потускнели. Цвет румян был выбран необыкновенно точно, чтобы совершенно не сочетаться с цветом ее волос, а синий цвет помады был электрически ярким. Все ювелирные украшения – а их было чересчур много – спорили друг с другом своей аляповатостью. Он покачал головой, продолжая изумляться.

Она заметила его жест и изобразила отвратительную улыбку, которая состояла только из растягивания сомкнутых губ и создавала складки на щеках.

– Тебе нравится, как я выгляжу, котик?

Он сложил руки на крышке омнихоры и пристроил подбородок на сгибе локтя.

– По-моему, – четко произнес он, – ты похожа на шлюху.

Она рассмеялась, захлопав унизанными кольцами руками.

– То же подумала и женщина из фирмы по сбору долгов! – Она быстро отсмеялась и скосила на него свои потускневшие глаза. – Какое дивное у тебя было лицо! Не помню, когда я в последний раз видела такое изумление. – Она покачала головой. – И чему тебя только учили в шпионской школе?

Он ухмыльнулся.

– Кое-что не может исправить даже шпионская школа. Меня растили воспитанным мальчиком.

– Да что ты говоришь? – Она посмотрела на него, восторженно округлив глаза. – И что случилось?

Он не клюнул на ее подначку и кивнул в сторону комма.

– Мерф?

Она вздохнула.

– Отдыхает с невестой в каком-то месте под названием Эконси. В Южном полушарии. Это я уже узнала. Я собиралась посмотреть, что еще знает комм, но тут вошел ты и оскорбил мою прическу.

– Эконси – это курорт на восточном побережье в Южном полушарии, – сообщил он ей чуть нараспев, вычитывая информацию, пробегающую перед его мысленным взором. – Он расположен на оконечности полуострова и с трех сторон окружен океаном. Постоянное население – 40 тысяч. Временное население – приблизительно 160 тысяч. Основная промышленность: игорный бизнес, продукты питания, крепкие напитки, гостиничный бизнес, развлечения, импорт экзотических товаров. – Он помолчал, проверил еще кое-что и кивнул. – Имеет связи с Хунтавас, но не принадлежит им.

Мири уставилась на него. Выражение ее лица невозможно было прочесть под толстым слоем косметики.

– Такой ум, и пропадает зря.

В нем вспыхнуло необъяснимое раздражение, и он нахмурился.

– Может, ты все-таки сходишь умоешься?

Она ухмыльнулась.

– Зачем? Разве я испачкалась?

Однако она поднялась с пола и направилась со шкатулкой в свою комнату. Позади нее Вал Кон открыл крышку инструмента и прикоснулся к пластине клавиатуры.

В ванной Мири сняла с пальцев кольца, вынула из ушей серьги и со звоном отправила их и колье в приемное отверстие автокамердинера. Взглянув на пульт, она увидела, что ее кожаные брюки наконец почищены, – и комбинезон отправился следом за аляповатыми украшениями.