– Превосходно! – вежливо проговорил коротышка. – А теперь о плате. Вы предпочтете земные монеты или лиадийские кантры?

Мири решила, что у этого Джастина Хостро дела идут недурно. Кабинет у него был почти таким же стильным, как у Сира Болдуина, хотя вкус, руководивший подбором настенной живописи и безделушек, был иным. Более искушенным, пожалуй. Болдуин был поклонником искусства Земли, хотя в библиотеке у него висел оригинал Беланзиума.

В личном кабинете Джастина Хостро висели два полотна Беланзиума, и на каждом изображался вид какой-то планеты из космоса. Характерное свойство, делавшее каждую настоящим сокровищем, заключалось в ощущении, будто зритель действительно находится в космосе, а этот мир висит перед ним, заполняя собой огромное окно обзорной палубы.

Мири переключила внимание с картин на Джастина Хостро, который удобно устроился за своим отполированным стальным столом.

– Вот сумма, которую мы обговорили. Пожалуйста, пересчитайте и убедитесь в том, что мы правильно поняли друг друга, – говорил он.

Точильщик выполнил его пожелание: он открыл предложенный ему кошель и вытащил прозрачные свертки с монетами. Мири отметила про себя, что это лиадийские монеты, но заставила себя сохранять невозмутимое выражение лица. Чертово состояние в лиадийских монетах. А ведь это – только пятьдесят процентов аванса. За ножи, которые гарантированно сломаются.

Точильщик разложил монеты кучками по семь, а потом смахнул каждую обратно в кошель. Он наклонил голову.

– Сумма правильная в том смысле, что это – первая половина общей стоимости, которую мы обговорили.

– Хорошо. – Мистер Хостро улыбнулся и вытащил из лежащей перед ним папки листок с распечаткой. – Это – список мест, куда следует направить первые партии. Желательно, чтобы в каждое было доставлено по три сотни, и таким образом первая партия составит три тысячи ножей. Для вашего удобства в документе места назначения обозначены как торговым, так и местным названием.

Он передал список Точильщику, который принял его и просмотрел.

– Это будет сделано, – сказал он, складывая лист и убирая его в кошель к монетам, – в течение следующего стандартного года, как мы говорили. Первая партия должна быть доставлена в первое место в течение ближайших трех стандартных месяцев, это правильно?

– Правильно, – ответил сидевший за столом мужчина.

– Тогда, – заключил Точильщик, вставая и медленно наклоняя голову, – мы очень хорошо друг друга понимаем.

Мистер Хостро тоже встал и адресовал Точильщику свой поклон одного монарха другому.

– Я рад, что это так. И да будут наши торговые отношения долгими и взаимовыгодными.

– Да будет так, – ответил Точильщик. – Иметь с вами дело очень приятно. Надеюсь, что в будущем наши переговоры будут идти так же.

Он начал неспешный поворот, а Мири в своей роли телохранительницы направилась к двери и внимательно проверила коридор. Точильщик вышел следом за ней, и дверь за ними закрылась.

Джастин Хостро сидел у себя за столом, и между его бровями пролегла едва заметная морщинка.

– Мэтью!

На его зов немедленно явился его помощник.

– Да, мистер Хостро?

– Та женщина, Мэтью. У меня такое чувство, будто я уже видел ее лицо. Возможно, в наших досье? – Он сдвинул кончики своих идеально ухоженных пальцев. – Да. В наших досье. Недавно. Пожалуйста, выясни, кто она.

– Сию минуту, мистер Хостро.

Помощник уселся за экран досье и начал поиск.

Инструкция оказалась старой и плохо читалась. Ал щурился на экран, пытаясь разобраться с оглавлением. На мигающем сером фоне извивались белые буквы, с которыми его глаза справиться не могли.