– А ты ее защитить можешь?

– Возможно.

Рядом с Судзуки возник адъютант.

– Командор? Нам сообщили о задержке. Мы улетаем через час, а не немедленно, как планировалось.

Судзуки рассеянно кивнула, продолжая наблюдать за мужчиной, которого удерживал Джейс. Удерживал ли? Ей пришло в голову, что Крепкий Парень просто позволяет Джейсону держать его, чтобы она чувствовала себя спокойной и продолжала слушать.

– А если она не захочет к тебе прислушаться? – спросила она. – Если она улетит с отрядом, что является ее правом и привилегией?

– Она погибнет в течение стандартного года, даже если ни разу не будет участвовать в бою. Клянусь тебе, что это правда.

Наступила долгая пауза, в течение которой голубой взгляд мерился с зеленым. Рыжик сказала, что он ненормальный. Бояться его надо – это определенно…

– Позволь мне поговорить с Мири, – проговорил он, и его ровный голос никак нельзя было счесть голосом сумасшедшего. – Я тебя умоляю, Судзуки.

И кем бы ни был этот мужчина, умолять он не привык. Судзуки вздохнула.

– Отпусти его, Джейсон.

Ее приказ был исполнен с секундной задержкой. Хрупкий мужчина обратил на свое освобождение так же мало внимания, как и на пленение.

Судзуки чуть повысила голос:

– Рыжик!

– Я здесь.

И она возникла за спиной своего командира. Сверкающие серые глаза обожгли его лицо.

– Неужели ты сам не понимаешь, когда тебя бросили, ты, карлик лопоухий? Неужели мне надо разложить все по полочкам…

– Рыжик!

Мири замолчала на половине проклятия, быстро переведя взгляд на Судзуки.

– Что?

– Выслушай его. Может, он по-настоящему ненормальный, как ты и говорила. Но это не значит, что ему не хватает информации или что его сердцу не дорого твое благополучие.

– Если у него есть сердце. – Она снова посмотрела на него. – Говори.

– Останься с Гирфальками – и погибнешь в течение года. Точно и определенно. Клянусь моим Кланом.

Ее брови удивленно взметнулись, но она промолчала. Он поднял руки ладонями вверх.

– Мири, прошу тебя! Возьми корабль. Одна, если ты меня боишься. Но ты не можешь остаться с Гирфальками и выжить.

– Шансы?

– Никаких, – ответил он без обиняков. – Девяносто девять и девять десятых процента за то, что ты не проживешь дольше стандартного года. У Хунтавас репутация. – Он глубоко вздохнул. – Возьми корабль, Мири.

– Какие шансы, если я это сделаю?

Она смотрела на него в упор.

– Шестьдесят процентов за то, что проживешь пять стандартных.

– А если мы сядем на корабль вместе?

– Пятьдесят на пятьдесят на пять стандартных лет.

Короткая пауза.

– Твои шансы выжить, если я возьму корабль одна. Рассчитай на пять лет, если надо.

Он открыл рот – и закрыл его, сильно нахмурив брови.

– На пять лет – шансы нулевые. Восемьдесят процентов против того, что я проживу девять месяцев.

Ее зрачки немного расширились.

– А если ты летишь со мной?

– В течение пяти лет, шестьдесят процентов против моего выживания. – Он покачал головой. – Мири, возьми корабль.

– Если я тебя брошу, тебя ждет смерть! – заорала она. – Ты что, сам не слышал, что сказал?

– Слышал.

– Тогда почему?

Он повел плечами:

– Если человек не в себе, разве ему нужны еще какие-то резоны?

Она набрала полную грудь воздуха, медленно выдохнула, а потом шагнула к Судзуки и поцеловала ее в губы.