Он потерял счет времени; но иногда (хотя в последние годы все реже) ему снилась Калифорния, снились ее просторы, тепло, океан, и он уже не верил, что когда-то все это видел наяву.

Джек не помышлял о побеге; слишком несбыточными казались такие мечты. Впрочем, однажды один из заключенных, с которым Джек порою перебрасывался парой фраз, в порыве откровенности рассказал ему о продуманном до мелочей маршруте. Секретов в том не было никаких, кроме разве что одной особенности: путь шел на север; и Джек отметил про себя, что маршрут этот очень ему подходит. А потом вдруг — невероятная возможность вырваться на волю! Вернуться в потерянную жизнь! Пусть это был риск, но лучше смерть, чем вечная неволя!

Мысли о смерти давно уже не пугали его; скорее, утешали, и часто Джек почти с радостной уверенностью думал о том, что больше шести — семи лет ему тут не протянуть: с каждым днем сил оставалось все меньше, здоровье его было давно и основательно подорвано. Здесь все уходило на то, чтобы выжить, но зачем? Ради жизни вне жизни, без жизни? Все напрасно… Джека никто и никогда не учил верить в Бога, сам он до этого не дошел, а потому никакого наказания за пределами жизни не пугался; некоторые из находившихся рядом пытались рассуждать о муках ада, он их не понимал: разве мало нынешних страданий? Что может быть хуже?

Но сейчас он уже не желал смерти, он не хотел ни в рай, ни в ад, ни в пустоту небытия. Он хотел жить.

Прошло немало времени, прежде чем обессилевшие беглецы выбрались на твердую землю. Страх погони немного отпустил их: слишком уж безлюдны и дики были эти места.

Джек только сейчас с удивлением подумал о том, как же достало у них, отощавших и изможденных, сил проделать этот путь. Видно, их так опьянила свобода, так велико было желание вырваться навсегда из былого кошмара!

Втроем они расположились у костра. От него шел жар, а спину обвевало холодом. Чарли мучительно закашлялся; его знобило со вчерашнего дня, а в глазах появился нездоровый, лихорадочный блеск. Он еле плелся, доводя своих спутников до бешенства. Лучше всех, пожалуй, держался Дэн; напряжение бегства уже оставило его, и по своей природе, он, верно, не склонен был унывать.

— Жрать охота! — побаловался он. — Как выйдем на дорогу…

— Выйди! — зло перебил Джек, проверяя револьвер. — Но сначала на рожу свою посмотри…

— Куда же мы идем? — спросил Чарли. Вид у него был унылый: он совсем выдохся и не чаял ничего, кроме отдыха.

— Еще дальше, на север. Там есть один прииск, — сказал Джек. — Впрочем, вы можете идти куда хотите, — добавил он равнодушно.

— Нет уж! — процедил сквозь зубы Дэн. — Пока стоит держаться вместе. Хуже будет, если нас сцапают по одному.

— Почему? — спросил Чарли.

— А я не уверен в том, что ты меня не продашь!

— Да ну вас к черту! — произнес Джек. — Сгинули бы вы совсем. Без вас бы я вернее дошел.

— Сперва отдай то, что взял, — заметил Дэн. — Я, между прочим, ради этой штучки человека прикончил.

— Нашел о чем жалеть! Привычное дело, наверное, да? — злобно поддразнил Джек, но Дэн с неожиданной досадой ответил:

— Много ты знаешь! Для тебя, может, и так!..

Джек криво усмехнулся. Увидев эту усмешку и глаза, полные какой-то неведомой тьмы, Чарли вздрогнул, поняв, что перед ним некто весьма опасный, он такого и не встречал никогда.

— Мне как раз по пути с вами, — несмело произнес он. — Я позднее сверну.

— Куда это ты пойдешь? — поинтересовался Дэн.

— К своей матери.

— Вот и зря! — засмеялся Дэн.