Это был уже не автомобиль, а антикварная роскошь, Журавлев видел такие огромные, прочные и надежные машины в старых журналах и фильмах конца шестидесятых. Цвет голубой с белым, хромированные детали, и на вид, словно только что сошел с конвейера завода. Видимо, хозяин очень ценил свою тачку и уделял ей немало времени.

Он открыл дверь и сел на мягкое кожаное сиденье. Машину держали в гараже, если хозяин не соизволил поставить сигнализацию. Об этом догадаться нетрудно. И еще одна мысль посетила Журавлева. Номера крымские. Хозяина машины хорошо знают, и он не очень беспокоится за то, что какой-нибудь придурок рискнет ее угнать с улицы.

Тщательный осмотр салона дал свои результаты. В отделении для перчаток лежал техталон и доверенность на имя Басова, выданная владельцем машины, проживавшим в Симферополе. Говорков Кирилл Игнатьевич пятидесятого года рождения. Чем этот Говорков так обязан Басову, если отдал ему такую машину на неопределенный срок?

В багажнике машины лежал чемодан. Помимо вещей там находились два конверта. Изучать содержимое Журавлев не стал, а сунул конверты в карман. Топтаться возле машины не имело смысла. Все, что мог, он узнал и большего здесь не найдет.

Возвращаясь к воротам, он услышал голос сторожа, который продолжал что-то громко обсуждать со своей пухлой подружкой.

– А я тебе говорю, что теперь Людку затаскают. И чего дура пошла сама на себя донос строчить. Мало ей неприятностей!

– А чего тебе до нее? – Склонившись к окошку, спросил Журавлев. – Сама виновата.

У Вадима была интересная черта – он умел влезать в разговор с таким видом, будто и участвовал в нем с самого начала и знал больше других. Вот только на минуту отошел водички попить.

– Так она же моя племянница. Васьки Трофимова, моего двоюродного брата дочка. С мужем не повезло, сын с какой-то шлюхой из дома сбежал, а пацану тринадцать только стукнуло. А тут на тебе, винтовку нашла и побежала докладывать. На кой ляд? А из этой винтовки какого-то маршала хлопнули. Ну не дура!

– Это твоя, дед, Людка, что на Слободской живет?

– На Верхней Слободской, где у Жорки дом сгорел этой весной.

– Ну так я ее знаю. Она же здесь работает, – и он кивнул на гостиницу «Ялта».

– Горничной я ее устроил На свою голову. Она и тут вляпалась. Непутевая баба. Теперь менты из нее всю душу вытрясут. Все начальство из Симферополя понаехало. И когда успели?

– Ну, про маршала ты, конечно, перегнул палку. Какой он маршал.

– Так вот у жены спроси, – кипятился старик. – Она в ихнем санатории в столовой работает, всех этих боровов знает.

– Да уж, – подтвердила женщина. – Большая шишка из Москвы. Генерал уж точно и не с одной звездой. Пятый год к нам приезжает. Солидный такой дядечка. Напыщенный как индюк, даже не улыбался. Вечно морда недовольная, будто ему яду в борщ навалили. Фамилию вот запамятовала…

– Генерал Прибытков, – сорвалось у Журавлева.

– Точно. Прибытков.

– А кем доказано, что его пристрелили из винтовки? – с недоверием спросил Журавлев.

– Так в десять утра его шлепнули на пляже. А к нам на территорию мышь не проскочит. Милиция сначала туда приехала, а потом прямиком в гостиницу. А там Людка про винтовку лопотать стала, балаболка. А за день до этого еще ключ от того же номера дежурному принесла. Ну не дура! Ей всегда больше всех надо.

Тут в разговор дед вмешался.

– Майор среди ментов был, Данила. Я его еще пацаном помню, по садам стервецы шастали.