— Девушка, я могу поговорить с заведующей?

Девушка захлопнула окошечко, вызвав в очереди приглушенный ропот, открыла незаметную в стене служебную дверь.

— Проходите…

Уже через десять минут, посмотрев карточки почтовых извещений, мужчина прояснил ситуацию. Искомую бандероль получил и расписался муж Терентьевой. Значит, сегодня повезло Сергею… Мужчина вежливо поблагодарил заведующую за помощь, оказанную советским правоохранительным органам, отказался выпить чашку чая с тружениками советской почты. Вышел на улицу, огляделся по сторонам. В нескольких метрах от него на обочине сиротливо стоял уже запорошенный снегом «Москвич», на котором он приехал, автомобильного движения на улице почти не было, редкие прохожие кутались в теплые шубы. Запахнув полы куртки, мужчина пошел к своему «Москвичу», вышел на проезжую часть, протянул руку к ручке водительской двери — и тут услышал шорох шин за спиной. Ничего предпринять он не успел…

Г. Ростов-на-Дону. Здание УКГБ по г. Ростову и Ростовской области

10 февраля 1971 года

Полковник Кондратьев без приглашения вошел, скорее даже не вошел, а ворвался в кабинет Стрельникова, громко хлопнул дверью. Сидевший за столом генерал Стрельников от хлопка двери вздрогнул, как от близкого выстрела.

— Худо…

— Что худо, простите? — генерал Стрельников непонимающе смотрел на странного и, надо признаться страшноватого московского гостя

— Все худо! Вам еще не доложили?

— Нет…

— Плохо знаете оперативную обстановку на вверенной территории, генерал! — тусклым, невыразительным голосом проговорил Кондратьев — основной фигурант разработки по розыскному делу «Осиновая роща» только что сорвался с крючка! Причем со стрельбой!

— Со стрельбой?! — генерала Стрельникова бросило в жар, каждый случай стрельбы был в то время чрезвычайным происшествием, о котором нужно было немедленно докладывать в Москву, следом же могли последовать оргвыводы. Раз допускает стрельбу — значит действительно, плохо контролирует территорию, завалил участок работы. Значит, поганой метлой из органов, к такой-то матери! Поставят каким — нибудь начальником юридического отдела на заштатный заводишко, и это в лучшем случае. А в худшем и с погонами можно попрощаться.

— Пострадавшие есть? — на генерала было страшно смотреть, он вытащил из кармана мятый платок и судорожно протирал им мгновенно вспотевший лоб

— Один из наших — недовольно ответил Кондратьев — фигуранта кто-то прикрывал, пока не можем понять кто. Выстрелил из обреза в колесо спецмашины, та юзом — и в столб. Ну, водитель поломался немного.

— Это еще не страшно… — облегченно вздохнул Стрельников, и как оказалось напрасно.

— Это еще не все! — жестко проговорил Кондратьев и Стрельников снова сжался — фигурант, угрожая оружием, ухитрился обезоружить группу задержания! Теперь у него три пистолета с обоймами!

Генерал Стрельников откинулся на стуле, пытаясь унять бешено бухающее сердце. Вот теперь точно — прощай погоны. Преступник обезоружил группу задержания, забрал три пистолета — это ЧП союзного масштаба и без оргвыводов точно не обойдется.

Полковник Кондратьев внимательно смотрел на находившегося почти в прединфарктном состоянии толстого генерала Стрельникова, убеждаясь, что как он и предполагал, кадры на местах никуда не годятся. Если бы генерал Стрельников немного подумал, порылся бы в памяти, то вспомнил бы, что про задержание фигуранта речи не было, пока речь шла только про наблюдение за фигурантом, причем силами москвичей.