Он шутя запрыгнул на кровать и растянулся рядом так ловко, что я и опомниться не успела. Лицо его, исполненное чуждой тьмы, было красиво. Губы медленно растянулись в улыбке, он задышал чаще, неспешно скользя взглядом по моему лицу. Он всегда умел сделать так, что я чувствовала себя нагой и беззащитной.

— Постарайся стать счастливой, — пробормотал Джейк, гладя меня пальцем по сгибу локтя.

— Как же я постараюсь, если несчастна как никогда? — отозвалась я. Что толку было скрывать свои чувства?

— Я понимаю, что ты оплакиваешь погибшую любовь, — почти искренним тоном проговорил Джейк. — Но человек не мог бы сделать тебя счастливой, потому что никогда не понял бы до конца, что ты такое.

Я отодвинулась, однако Джейк крепче сжал мой локоть и стал водить пальцем по сеточке вен под прозрачной кожей. Я поежилась, вспомнив, какое неприятное жгучее чувство сопровождало прежде каждое его прикосновение. Сейчас было по-другому, ласка успокаивала. Я подумала, что Джейк теперь в своих владениях и манипулирует здесь всем по своему усмотрению.

Когда Джейк ушел, я не находила себе места, и Такер, маячивший у закрытой двери, только увеличивал неловкое чувство. Он не вернулся к камину, а достал из кармана электронную игрушку и увлеченно убивал время.

— Ты бы присел, — предложила я, вспомнив о его хромоте. Такер то и дело переступал с ноги на ногу, давая ноге отдых.

Он вскинул на меня глаза, пораженный ласковым тоном.

— Я никому не скажу, — добавила я с улыбкой.

Такер поколебался и наконец расслабился — сел на пол спиной к двери.

— Ты бы поспала малость, — пробормотал он, впервые обратившись прямо ко мне и глядя мне в лицо. Голос его оказался иным, чем я думала, — мягким, мелодичным, с певучим южным выговором. А вот тон был удивительно опустошенным для его возраста. — Не волнуйся насчет Азии, она тебе ничего не сделает, пока я тут. — Парень явно гордился своим искусством сторожа. — Она — та еще штучка, но и я не дурак, не думай.

— Я не волнуюсь, — уверила я парня. — Я тебе доверяю, Такер.

— Можешь звать меня Так, — сказал он.

— Ладно.

Так замялся, взглянул на меня с любопытством.

— Отчего ты все время грустишь?

— Очень заметно? — слабо улыбнулась я.

Так пожал плечами.

— По глазам вижу.

— Я думаю о людях, которых люблю. Увижу ли их снова…

На лице парня мелькнула боль, словно мои слова вызвали в нем тяжелые воспоминания.

— Увидишь, если захочешь, — полушепотом бросил он. Верно ли я расслышала? Во мне вдруг разгорелась надежда, но говорить я старалась ровно.

— Прошу прощения, что?

— Что слышала, — промямлил Так.

— Ты знаешь отсюда выход?

— Этого я не говорил. Сказал только, что увидеть их можно.

В его голосе мелькнуло раздражение, словно приходилось объяснять всем известные вещи. До меня вдруг дошло, что этот увалень с кривой стрижкой может знать больше, чем показывает. Не притворство ли — его верность Джейку? Не может ли быть, что в нем, единственном во всем Аиде, сохранилась крупица совести? Не хочет ли он намекнуть, что готов мне помогать? Для проверки существовало единственное средство.

— Объясни, Так, — попросила я с захолонувшим от надежды сердцем.

— Есть способ, — просто ответил он.

— Ты расскажешь?

— Рассказать не сумею.