Когда преподавательница самопознания в десятый раз прошла за моей спиной, я преисполнилась решимости. Нужно поговорить с темератами и узнать об их обращении как можно больше. Охотники, студенты других академий, дети или взрослые – плевать. Главное – вычислить, где закономерность, а где исключение, и уже оттуда искать, куда дальше двигаться в поисках ответа.

– Можете открыть глаза, – разрешила госпожа Шерали, и по аудитории прокатилась волна облегченных вздохов.

Я завертела головой, наблюдая за одногруппниками и искренне надеясь увидеть хоть в ком-то поддержку. Не только же мне одной это занятие показалось пустой тратой времени?

– Как впечатления? – воодушевленно шепнула Эйлин, сидящая рядом со мной.

– Здорово, – протянула фальшиво и натянуто улыбнулась. Не смогла, сидя в кабинете, полном вдохновленных темератов, признаться, что считаю уроки медитации бестолковой ерундой.

Однако ни Эйлин, ни остальных ребят, что носили метку Тьмы, мне обмануть не удалось. На меня смотрели косо, с подозрением. И я искренне не понимала, что происходит, пока Эйлин не сказала мне на ухо:

– От тебя разит Тьмой, Аста.

Я суетливо обернулась, глянула на свои руки и уронила взор. Может, я и вижу чужую Тьму, но свою пока разглядеть не в силах.

– О чем ты думаешь? – с укором шепнула Эйлин и смерила меня печальным взглядом. Почему-то показалось, что именно сейчас она вспомнила о прошлой соседке, которая бесповоротно проиграла Тьме и обратилась в инфекта. Неприятная параллель остро кольнула в груди, а чужие взгляды впились в кожу занозами.

Тяжело осознавать, что мое состояние, моя жизнь полностью зависят от многих факторов, которые мне неподвластны. А единственное, на что могу повлиять, – мысли. Но и те не желают складываться в стройные ряды, а рвутся в самую бездну отчаяния на поиски ответов.

Но для себя я не вижу иного варианта. Я хочу жить, хочу найти выход. И не собираюсь отказываться от попыток обрести шанс на надежду только потому, что душевные метания нарушают внутреннюю гармонию и крошат остатки смирения.

Благо мои темные порывы увидеть могут лишь такие же, как я, темераты, а оскверненных темной магией среди преподавателей нет. Поэтому никто не помешает мне каждую секунду своего времени тратить на те мысли, что выбрала сама.

– Снимите, пожалуйста, артефакты чистоты души и положите перед собой, – вдруг приказала госпожа Шерали, а я тяжело сглотнула.

Я поторопилась с выводами, решив, что преподаватели не могут меня контролировать. А все потому, что забыла о камне, который теперь обязана носить. Сейчас он был кроваво-красным, самым темным в группе. У остальных студентов артефакты светились светлыми оттенками розового.

– Хорошо, – мурчала под нос госпожа Шерали, проходя возле каждого студента.

Она внимательно смотрела на камни, блекло мерцающие в приглушенном свете магических сфер, что вились вокруг ее сухих плеч. Шерали довольно кивала, любуясь результатами занятия, и, пройдя половину темератов, заключила:

– В вашей группе очень хорошие результаты. Можно сказать, вы справились с пробным испытанием.

Пробным испытанием?!

Я вскинула на женщину глаза как раз тогда, когда она остановилась рядом со мной. Ее лицо тут же заострилось, морщины пролегли на лбу и протянулись от крыльев носа до сникших уголков губ. Госпожа Шерали смерила меня потускневшим взглядом, от которого внутри все похолодело.

Я тут же припомнила все дерзкие слова, что сказала декану в лазарете. Тогда во мне царила уверенность – я смогу отстоять право закончить учебу среди охотников, а не начну все сначала на новом факультете.