- Он глава семьи, Агни, и не тебе его судить. И я не могу сказать, что он плохо исполняет свои обязанности. Твой сын… он храбрый, честолюбивый, упрямый… С ним ваш род не угаснет. Но если ты пойдёшь против его воли – он сломается. Это только внешне он словно несгибаемый стальной стержень. Внутри же… Ему ведь девятнадцать, верно?

- Да… - Выдохнула Агнесса, принявшись утирать слёзы.

- И он всё равно несёт на себе это бремя. С пятнадцати лет, дочка, с пятнадцати лет. Я не могу указывать тебе, как себя вести, но как мать… Продолжай его поддерживать. И не беспокойся. Всё будет хорошо.

Старушка аккуратно положила на стол толстый талмуд и, в два шага приблизившись к женщине, крепко её обняла.

Спустя четверть часа, когда рыдания стихли, знахарка отпрянула и, погладив женщину по длинным шелковистым волосам, продолжила.

- Завтра, а лучше даже сегодня, приведи вашего постояльца ко мне. Я попытаюсь обучить его с помощью Книги Мыслей. Она хоть и стара, но хотя бы основы языка за пару месяцев заложить получится. По крайней мере, я на это надеюсь. – Агнесса подняла покрасневшие глаза на старушку и улыбнулась благодарно. Велья – одна из немногих, кто поддерживал лишившуюся мужа женщину и её детей на протяжении пяти трудных лет. Агнесса как могла выражала свою благодарность, помогая старой знахарке с хозяйством, но всё равно чувствовала: этого мало.

- Спасибо, Велья. Словами нельзя описать, как я благодарна за твою помощь. Ты очень многое для нас делаешь…

- Не за что, дочка, не за что. В конце концов, когда-нибудь Мелли унаследует моё дело. И… - Старуха замолчала, но мысль была столь сильной, что лишь полностью доверившаяся знахарке Агнесса не услышала её.

«Станет ведьмой!».

◆◇◆◇◆

Примерно в десятке километров от деревни я принял вид человека и принялся мастерить своеобразные носилки, на которые можно было бы водрузить пару добытых у озера оленьих туш. Конкретно эти экземпляры весили примерно по полтораста килограмм каждый, так что работа предстояла кропотливая… Впрочем, мне хватит и того что носилки протянут до ворот дома Кира…

… однако ни спустя пятнадцать, ни спустя тридцать минут я так и не смог получить даже мало-мальски приемлемого результата. Всё упиралось в отсутствие верёвки, без которой даже соединить проклятые палки было нереально. В конечном итоге я просто плюнул на всё и, схватив туши за задние лапы, поволок их к деревне. Человек не сможет волоком дотащить триста килограмм мяса, костей и потрохов? Наверное, нет. Однако я-то даже через шестиметровую стену перепрыгнул не далее, как два-три часа назад, так что вряд ли кто-то сильно удивится. Но для завтрашнего похода всё-таки надо будет раздобыть верёвку. Просто чтобы не сильно выбиваться из толпы…

- Э-эй! Сова, открывай! Медведь пришёл! – Заорал я, тарабаня свободной рукой по воротам. В одной я ещё сжимал копыто оленя, в то время как второго пришлось бросить. Не всей тушей же в дверь барабанить… хотя выглядело бы, конечно, феерично.

- Луа! Дора фарта! – Рассерженный вопль и промелькнувшая голова немолодого усатого мужчины ознаменовали новую эру… говоря проще, моё прибытие часовые прошляпили, и, похоже, проспали, за что несчастных теперь отчитывал услышавший мои призывы открыть ворота глава караула. Как жаль, что стоял я прямо под стеной и не мог видеть, как именно происходит процесс наказания – крики, стук и подозрительно напоминающие удары ремнём хлопки из-за стен доносились почти десять минут. Но у всего есть конец, и экзекуция не исключение.

- Маро, дуриал. – Какой-то раскрасневшийся юнец лет пятнадцати распахнул калитку, пропустив меня внутрь. Правда, пришлось повозиться с оленьими тушами, но один только вид караульных того стоил – глаза по пять копеек, челюсти едва ли не до пола…

- Вот так охотиться надо, ребята! – Заявил я, пользуясь тем что никто из окружающих меня-таки не понимает.