– Ничего не просила.

– А то я не слышал! а.

– Ничего не просила. Парень…

– Тот, который Леша? Сильный?

– Парень мне сказал, что если тот человек как-нибудь отблагодарит за возврат документов, то я должна это взять и просто идти домой, а он потом меня догонит…

– И заплатит твои двести рублей.

– Да.

Акулов махнул рукой и достал из ящика стола чистый лист бумаги.

– Не буду я тебя уговаривать Садись ближе, пиши сама эту галиматью, у меня рука не поднимается. Не хочешь себе помочь – насиловать не стану. В конце концов, в тюрьме тоже люди живут. Может быть, тебе, как будущему педагогу, такая практика просто необходима. Когда вернешься, станешь рассказывать школьникам, как дорого приходится платить за ошибки…

В кабинет вошел Волгин. Постоял у двери, глядя на Макарову, прилежно царапающую одноразовой ручкой бумагу. Текст объяснения давался ей легко, как будто она тренировалась в его написании ранее. Услышав за спиной шаги и скрип дверных петель, она не обернулась и не сбилась с мысли, продолжала покрывать лист ровными строчками и невозмутимо спросила:

– На обратной стороне можно писать?

– Можно. Только не забывай оставлять поля в три сантиметра. Прокурору это особенно нравится. Волгин молча посмотрел на Акулова: как успехи?

– Не хочет Анна Михална с нами дружить. – Не хочет – не надо. Мы не навязываемся.

– Как там группа захвата? Отзванивались?

– Да, все в полном порядке. Повязали и Лешу, и остальных.

Перо в руке Макаровой не дрогнуло. Добавив к написанному еще несколько слов, она поставила точку, расписалась и объявила:

– Все.

– Так быстро? – Акулов взял бумагу. – Что-то мало получилось.

– Зато сущая правда. 

 Волгин подошел к столу, не мешая напарнику читать, дождался, пока Макарова поднимет на него взгляд и сказал: – Аня, ну пожалуйста, не делай ты вид, что меня не узнаешь! Я нашу вчерашнюю встречу долго забыть не смогу. До сих пор шея болит.

– Станешь бить? – спросила. Анна равнодушным голосом и отвернулась к окну.

– Это можно расценить как косвенное признание? Нет, не стану. Зачем? Мне другое любопытно. За кого вы меня вчера приняли и как прозевали сегодня. А в ответ тишина… Понятно.

Акулов дочитал объяснение:

– Кратко, но емко. Легенда выучена назубок. Наверное, это Леша тебя готовил к провалу? Или Степка тоже помогал? Говорили, что главное – ни в чем не признаваться. Кто молчит, тот не сидит. Обманули они тебя, красавица. Ну, это твое личное дело, кому доверять. Ты мне другую вещь скажи, насчет учебы. У тебя какие оценки?

– А что?

– Для преподавателя русского языка, пусть даже будущего, ты делаешь —слишком много ошибок. У меня с правописанием тоже бывает не все в порядке, но таких ляпов даже я не допускаю. Вот я и хочу знать: это все от волнения или пробелы в образовании?

Анна перевела взгляд с окна на бумагу. Акулов ногтем подчеркнул недочеты:

– Здесь и здесь запятых не хватает. Здесь – кавычек. Это слово через "о" пишется… Ну и, дальше.

Взяв ручку, Макарова переправила в указанном месте букву "а" на букву "о", но остальные огрехи признать отказалась:

– Всё правильно.