|
Конечно, опыт и интуиция, наравне с другими составляющими оперативного мастерства, позволяют снизить риск до минимального предела, но, как ни крути, всегда остается вероятность попасть в ситуацию, когда без смертоносной железки в руке становится очень тоскливо. Как поговаривают полицейские в одной цивилизованной стране, в которой до сих пор не отменили смертную казнь, пусть пистолет сто раз будет при мне, когда он не нужен, чем его не окажется однажды, когда он необходим. Если подобные ситуации возникают вне зависимости от профессиональной принадлежности, то можно посочувствовать и сказать, что все граждане страны, переживающей трудные времена, равны в правах, в том числе и праве стать потерпевшим. Но когда заставляют геройствовать по долгу службы и исключительно в силу того, что местный начальник предпочитает перестраховываться, обозвать подобное положение дел можно только словами, самые точные из которых оказываются нецензурными.
В Северном райуправлении к подчиненным относились полояльнее и разрешения на «постоянку» худо-бедно подписывали. А вот начальник соседнего, Южного, РУВД, вероятно, считал своих работников поголовно бытовыми пьяницами и дебоширами, запрещая ношение оружия в нерабочее время всем, кроме, конечно, себя и приближенных заместителей. Акулова «задробил» Сиволапов. Катышев и еще один руководитель подписали рапорт без разговоров, но Иван Тимофеевич сделал большие глаза и положил бумагу под сукно: «Как можно доверять оружие человеку, только что отпущенному из тюрьмы? Тем более что он до сих пор остается под следствием! Мало ли что взбредет ему в голову, а нам потом отвечать. Надо собирать комиссию. Если все согласятся, тогда и подумаем, как поступить…» Начальник управления, за которым оставалось последнее слово, доводы тылового зама признал. Можно было попытаться добиться истины в вышестоящих инстанциях, но Акулов не стал брыкаться, объяснив свою позицию предельно просто и неуважительно: «Стану я перед ними, козлами, унижаться!» – Пушки не завалялось. Разве что такая, – ответил Волгин, доставая из сейфа газовый пистолет. В конце весны Волгин отобрал эту игрушку у одного пьяного ухаря. Дело происходило в лесу, довольно далеко от города, куда Сергей забрался с подругой отдохнуть на лоне природы. Разрешения на оружие у хулигана, естественно, не было, но возиться с оформлением бумаг, чтобы возбудить уголовное дело, Волгин не стал. Даже если бы удалось дозвониться до местного отделения, ждать приезда наряда пришлось бы несколько часов, а транспортировать задержанного в своей машине совсем не хотелось – в результате короткой схватки с оперативником его одежда пришла в крайне непрезентабельный вид, обильно покрывшись грязью, блевотиной и кровью из разбитого носа. Убедившись, что мужик не является патологическим душегубом, Волгин ограничился профилактической беседой. Отобранный пистолет он, естественно, положил в свой карман, совершив тем самым сразу несколько преступлений, предусмотренных различными статьями Уголовного кодекса. Кстати, поведение того же хулигана, с пьяных глаз решившего «застроить» мирную компанию, не приглянувшуюся ему своим внешним видом, по УК трактовались значительно мягче, чем действия опера. – Да ну, фигня это, – отмахнулся Акулов от газового пистолета. – Только пацанов реальных смешить. В серьезной переделке он не спасет, наоборот, еще хуже может получиться. А если будет несерьезная, то я убегу. Напрасно, что ли, восемь лет футболом занимался? Так я возьму машину?.. Что касается «шестерки», то давай обсудим это позже. Не люблю я чужими тачками пользоваться, разве что иногда, по важному делу. …49-е отделение милиции располагалось в самом центре пригородного поселка, занимая деревянное, одноэтажное здание на вершине живописного холма, с которого открывались виды на озеро и нетронутый лес. Выглядело оно безмятежно, словно сотрудники подразделения рассчитывали отсидеться в этой глуши от идущей в стране беспощадной борьбы с преступностью. |
