У Пантелевны нашлась пахнущая нафталином тельняшка – ее я и надел, умывшись перед этим в бочке с дождевой водой, которая стояла под водостоком.

– Цыганы делали! Народ вороватый, но и рукастый тоже… Они к Купалью сюда из Молдавии доезжают… Будет липень – отложи грошей, и себе купишь. Ну, пойдем драничков покушаешь.

Липень – это июль.

Жаренные в печи драники из белорусской бульбы, да с густой сметанкой, золотистые, с корочкой, посыпанные мелко нарубленным только-только взошедшим зеленым луком, который рос в ящиках на окне, рядом с помидорной и огуречной рассадой – это было нечто! Я разве что не урчал от удовольствия, а Пантелевна знай подкладывала.

– Ты приходи ко мне вечерять, Германушка. Хочешь – приноси харчи, а я тебе гатуваць буду?

– Ух, Пантелевна, предложение – самое замечательное. А холодильник у вас есть?

– Это откудова? – удивилась она. – В леднике храню! Погреб у меня… Ты ж сам зимой с Петровичем лед на Днепре пилил!

– А, точно… Запамятовал.

– Ну ты кушай, кушай… Может, тебе чарку налить?

Пантелевна не стала ждать ответа, достала откуда-то бутыль с мутной жидкостью, поставила на стол. Следом за ней появились два граненых стакана. Бабуля лихо плеснула ровно на толщину пальца – себе и мне.

– Ну, Германушка, будзьма! – и опрокинула залпом в себя огненную воду.

Во даёт бабка! Когда я выпил этого зелья, то разве что дым из ноздрей не пошел. Крепости горелка была невероятной! В свое оправдание она сказала:

– Чтоб кровь старую разогнать.

Я засобирался домой, поблагодарив замечательную старушку за ужин, и, ощущая приятную теплую тяжесть в желудке, вышел на улицу.

* * *

Было уже поздно – дрова и драники отняли кучу времени, потом я еще осматривал свои новые владения – дом, сарайчик, баню и огород – проводил инвентаризацию. И даже мощный белозоровский организм уже рубило спать. Электричество в доме имелось – по улице шли ЛЭП, а потому, щелкнув выключателем, я быстро сориентировался со спальным местом: Гера обитал в большой комнате с тремя окнами, на жесткой кровати с тюфяками. Это было прекрасно – пружинные чудовища с продавленными человеческими задницами-впадинами оставались моим кошмаром с самого детства.

Присмотрев на завтра свежую одежду в шкафу, я погасил освещение и уселся за письменный стол. При свете странного ночника из мыльного камня в виде совы принялся распивать бутылку коньяка, надеясь, что это поможет вернуться в такой паскудный, но всё-таки родной две тысячи двадцать второй. Одновременно с этим я нашел в ящике полпачки писчей сероватой бумаги и простой карандаш и между глотками ненавидимого мной напитка – прямо из горлышка! – выводил пункты плана по спасению мира, то есть превращения Дубровицы в Нью-Васюки и центр вселенной.

1. ДЕНЬГИ – ВАРЯЖСКИЕ КЛАДЫ – МОХОВ – МЕТАЛЛОИСКАТЕЛЬ.

2. НЕФТЯНКА – МЕСТОРОЖДЕНИЯ – ИСАКОВ.

3. ГИДРОЛИЗНЫЙ – ЛИГНИН – КОТЛЫ – СХЕМА.

4. ПРИРОДНЫЙ ПАМЯТНИК – МИНЕРАЛЬНЫЕ ИСТОЧНИКИ – ВЕКОВЫЕ СОСНЫ – ЗДРАВНИЦА.

5. ДЕРАЖНЯ – ВТОРАЯ ХАТЫНЬ – МЕМОРИАЛ.

6. МОРЕНЫЙ ДУБ – ПДО – ВОЛКОВ.

7. БРАКОНЬЕРЫ – БАЗА – ОХОТНИКИ И РЫБОЛОВЫ.

8. ПОРЫВЫ НА КОЛЛЕКТОРЕ – ВОДОКАНАЛ – ДИРЕКТОР?

9. …

Бутылку я не осилил и, почувствовав, что еще стопка, и меня вывернет наизнанку, повалился на кровать, надеясь проснуться если и не в своей малосемейке на диване, то хотя бы на койке Макановического психоневрологического диспансера.