Кто-то предложил, и все согласились, что в дом дона Альдо нужно запустить лазутчика. Человека, который мог бы проверить, правдивы ли рассказы о еженедельных совещаниях Клары с отцом. Один из самых доверенных и давних приятелей и приспешников Альдо предложил устроить это. Ему хотелось, объяснил он, поскорее доказать, что эти слухи – только дурацкие сплетни. Он попросит дона Альдо приютить на несколько недель молоденькую родственницу. Как глава семьи, Дон не откажет в помощи.

Мать ответила примирительным тоном:

– Всего неделю или около того. Она хорошая девочка, помогает мне. А тебе вовсе не мешает.

Луиза с опаской присматривалась к дочери. Сейчас с ней стало особенно трудно. У нее такой красивый мужчина, скоро свадьба, новая жизнь; но Кларе, казалось, нет до этого никакого дела.

Она вела с отцом разговоры наедине, и даже за семейным столом они сидели отдельно от женщин. Луиза смотрела на дочь и дивилась происшедшей в ней перемене. Похоже, она совсем не уважает Бруно и не считается с ним. Как бы тот ни хорохорился, Луизу не обманешь. Она, может быть, не такая умная, как Клара, но уж мужчин-то она знает и видит, что парню не по себе. И обидно. Если Клара не изменит отношения к нему, брак не будет счастливым.

Но Луиза не смела ничего сказать. Она была рада, что у них гостит Николь. Конечно, Альдо согласился приютить ее, пока не утрясутся домашние проблемы. Он добрый человек и знает обязанности по отношению к своим людям. Отец девушки сидит в тюрьме. Она убежала от ухажера своей матери, чтобы сохранить добродетель. Если она будет жить под крылом у дона Альдо, мать с ухажером не посмеют требовать, чтобы она вернулась. А потом родственники ее отца уладят дело, и она уйдет.

Николь была тихой и застенчивой. И Луиза привязалась к ней всем своим добрым от природы сердцем. Клара сделалась чужой. Луиза радовалась возможности позаботиться о ком-то, попавшем в беду. Она была счастлива, что в ней нуждались. Клара-то теперь думает только о себе.

Клара закурила. Ее злило, что под родительским кровом живет чужая девчонка. Она без особого сочувствия отнеслась к истории бедствий Николь. Если отец считает нужным приютить ее, она, конечно, не станет спорить. Но она не разделяла мнения матери об этой девушке. Клара считала, что она хитра и вовсе не такая оскорбленная невинность, какой прикидывается. Клара невзлюбила Николь и не скрывала этого. Почему бы каким-нибудь другим родственникам не взять ее к себе, вопросила она, когда две недели растянулись на месяц, а девица и не думала уезжать.

– Только твой отец достаточно могуществен, чтобы обеспечить ей безопасность, – объяснила Луиза. – Мать живет с плохим человеком, очень плохим. С настоящим хулиганом. Он хотел соблазнить бедную девочку. Он бьет ее мать.

Кларе было наплевать, что он там вытворял с ними обеими. Ей было не по себе оттого, что за дверью постоянно находится Николь, но она не могла объяснить отцу этого чувства.

Она оставляла Бруно в доме, когда ей этого хотелось. От их отношений в постели она получала жестокое удовольствие. Для него это была единственная возможность утвердиться, но она легко противостояла в этом. Содрогания плоти ни разу не вызвали в ней ни тени нежного чувства. Похоть, а не страсть. Она удовлетворяла свою похоть; страсть она испытывала только к Стивену. Для Клары страсть означала любовь, со всей ее уязвимостью и болью. Она никогда не думала о Бруно Сальвиатти в другом плане, кроме постели. Груб, необразован, тщеславен и глуп. Она не замечала его хороших качеств, потому что они ее не интересовали. Он был верным, по-своему великодушным, любил детей. Он был отважен. Роя и Виктора Джамбино не очень интересовали его мозги, но за его храбрость они могли поручиться. Клара совсем не проявляла к нему внимания и если покупала для него дорогую одежду, то лишь потому, что ее бесило его безвкусие.