– Конечно, не думал, – мягко сказал Стивен. – Ты об этом помалкивай, пусть это будет наш сюрприз, идет?

– Идет, пап, потрясно! Пока!

В голосе Чарли прозвучало явное облегчение. Стивен повесил трубку. Пуговица за пуговицей он расстегнул пальто и сел за стол. Он взял часы и стал смотреть, как медленно движутся стрелки, пока не исчезла последняя возможность. Потом позвонил в аэропорт, чтобы поменять билет и взять бронь на ближайший прямой рейс в Лондон. Он еще говорил, когда дверь открылась и в комнату заглянула Жанин.

– Месье... а я думала, вы уехали.

– Я еще пробуду тут часа два, – сказал он. – Берите мать и поезжайте. Я сам запру все двери. – Он отвернулся, выпроваживая ее. Она неохотно ушла.

Он сидел и ждал. Позвонили из аэропорта, чтобы удостовериться, что у него изменились планы. Ему зарезервировали билет на семичасовой рейс.

«Я и не знал, что у тебя есть отец. Ты никогда не говорил о нем». Стивен закрыл лицо руками. Жизнь, построенная на лжи: он обманывает собственную плоть и кровь. Жизнь, где клятва в семейной верности противоречит куда более сильной любви к сыну и жене.

Чувство вины и гордость заставили его поставить на карту все то, чем он дорожил по-настоящему. Он пошел против Анжелы, потому что такое отношение к жизни он впитал с молоком матери, с воздухом, которым дышал с рождения. Когда зовут, мужчины идут, оставляя жен и детей плакать.

Но не сейчас. Против сына он беззащитен. Он вспомнил ее яростные упреки в те несчастливые дни, когда они спорили и спорили. Они ранили и очень злили его.

«Ты считаешь, что должен рисковать жизнью ради отца и брата? Они выбрали для себя жизнь среди насилия и смерти! Разве ты большим обязан им, чем этому мальчику, который тебя боготворит? Если так, то ты недостоин быть его отцом...»

Отчаянные ссоры, слезы, мольбы с обеих сторон. Гордость и старые традиции встали между ними непроходимой стеной.

Он поехал бы в Нью-Йорк, если бы не услышал ужаса в голосе Чарли. «Родители Джордана разводятся... он ужасно расстроен...» Мальчик нутром почуял опасность.

Такой инстинкт – Божий дар, внезапно подумал он... И этот дар всегда будет сыну защитой. Но тут же сообразил, что эта мысль – из прошлого. Из его прошлого, когда он учился остерегаться незнакомых людей, садился спиной к стене в общественных местах, а в автомобиле, останавливающемся рядом на красный свет, видел возможную смертельную угрозу. Именно в такой ситуации в него однажды стреляли, и пуля расплющилась о пуленепробиваемое стекло. Автомобиль с визгом сорвался с места. Нет, это не для его сына. Не для Чарльза Стивена Фалькони жизнь, какую вел в молодости его отец. Сыну не понадобится это шестое чувство опасности.

Он произнес вслух:

– Господи Иисусе, что же будет, если Пьеро так и не послушает меня, а я не приеду?

И тут зазвонил телефон, как будто его божба была молитвой, и Бог ответил на нее.

– Стефано? – Это был не брат, а дальний родственник Тино Сполетто. – Пьеро не будет в городе до конца недели, – объяснил он. – Лючия не успела тебе сказать. Она прибежала ко мне, очень обеспокоенная. Можно с тобой поговорить? – Голос Тино звучал еле слышно, на линии стоял треск.

– Можно, – ответил Стивен. – Она объяснила тебе, почему я хочу приехать?

Телефон внезапно дал двойное эхо: до него донеслись слова «хочу приехать». Затем линия очистилась.

– Она сказала. Твоя мать очень волновалась. Я тоже, но теперь больше нет причин волноваться.

– Почему? Ты хочешь сказать, что Пьеро наконец послушался меня? Позавчера вечером я говорил с ним, и он сказал, что все это чушь.