– Мистер Фалькони? – спросила о чем-то жена конгрессмена. Стивен не ответил. Он не слышал ее. Он сидел, во все глаза глядя на мертвую женщину, которая ожила и теперь улыбалась, направляясь к столику в нескольких метрах от них.

– Мистер Фалькони, можно у вас прикурить? Я забыла зажигалку.

Ей пришлось обратиться к нему дважды. Он достал золотой «ронсон» и щелкнул им, поднеся к ее сигарете.

– Извините, – выдавил он. – Я только что увидел старого знакомого. Прошу прощения.

Он не подошел к ней. Он отправился к бармену.

– Вон там сидят мужчина и женщина. Вы их знаете?

– Знаю его. Это мистер Форрест. Он часто здесь бывает. А даму вижу впервые.

– Они заказали обед?

– Наверное. Он попросил меню.

– Понятия не имею. У стойки нет никаких старых знакомых.

Он разговаривает с барменом.

– Странные они парни, – сказал конгрессмен. – Ты извини, дорогая, мне надо с ним кое о чем переговорить. Недолго. Я думал, он будет с женой.

– Ничего. – Она улыбнулась. – Я не против.

– Найдите Луиса, – сказал он. – Пусть позовет даму к телефону, когда они начнут обедать. И кивните мне перед тем, как он это сделает. Все ясно?

– Телефон на столик не приносить? – спросил бармен.

– Нет. Вызвать в будку.

– Вы знаете ее фамилию? И кто ее спрашивает?

– Попробуйте назвать Драммонд, – сказал Стивен. – И не говорите, кто спрашивает. Здесь пятьдесят. Двадцать вам, остальное Луису. Не ошибитесь.

– Не ошибемся, мистер Фалькони.

Он вернулся к своим спутникам и сказал:

– Пройдемте за столик? Заказ можно сделать наверху.

По пути он оглянулся. Она сидела спиной к нему. Он видел ее блестящие светлые волосы, шею и плечи. Нет, ему не померещилось. Но этого быть не может. У каждого в мире есть двойник. Он слышал об этом, но никогда не верил. И сейчас не верит. Хотя он не мог ошибиться. Даже со спины видно, что это она. Он занимался обычными делами – заказывал обед, изучал карту вин, – а сам все смотрел и ждал, когда она войдет в ресторан. Он должен увидеть ее еще раз. При ярком свете и с учетом прошедших шестнадцати лет.

Конечно, она изменилась. Бывшей двадцатилетней девушке уже за тридцать; она стала старше и элегантнее. Очень простое черное платье; те же солнечные волосы, которые он любил перебирать. То же выражение глаз. И легкая улыбка, какую он так часто представлял себе в дни, когда отчаянно горевал по ней.

Его охватила ярость. Пришлось спрятать руки, потому что они начали дрожать от злости. Значит, она не умерла. Она его обманула. Сбежала, бросила его, чтобы он думал, будто она умерла и их неродившийся ребенок уничтожен бомбой, убившей кого-то другого. Он надеялся, что не выглядит круглым болваном; конгрессмен что-то говорил о Федеральном бюро расследований.

– Вы же знаете, что бывает, когда эти сукины сыны вцепляются в такие вещи. Как бы чисто вы ни работали, они начнут вопить о коррупции и рэкете.

– Я знаю, – услышал Стивен собственный голос и удивился, как естественно он звучит.