Я с усилием улыбнулась, не зная, что делать.

– Я… очарована знакомством с вами, Одисса, – сказала я.

– Очарована, – заинтригованно повторила та, словно пробуя на вкус слово, и примостилась на ящике из черного дерева. – Не совсем ложь, но звучит лучше правды. Умница.

Только сейчас я по-настоящему разглядела ее лицо, и у меня перехватило дыхание. На мгновение я даже потеряла дар речи.

– А-а…

– Да? – спросила она с высокомерным видом, изогнув бровь.

Густые волосы обрамляли ее лицо. Большие темно-карие глаза, чуть раскосые, были широко расставлены, делая взгляд кошачьим. Высокие скулы, янтарная кожа, губы бантиком, накрашенные помадой сливового цвета. Этот оттенок хорошо сочетался с атласным платьем с глубоким декольте и роскошным ожерельем. Одисса выглядела поистине… очаровательно. Я мысленно одернула себя.

– Могу я спросить, почему я оказалась на корабле?

– Конечно, можешь.

Одисса, нахмурившись, наклонила голову, и внезапно мне показалось, что она кошка, а я птица в клетке. Я насторожилась. Почему она не связала меня? Где веревки? Цепи? Словно прочитав мои мысли, незнакомка подалась вперед, и ее лицо оказалось наполовину скрыто в тени.

– Какая искусная фраза… Ты вроде бы и вежливо просишь моего разрешения задать вопрос, а потом задаешь его, не дождавшись дозволения.

– Так… – Я поморгала, пытаясь поспеть за мыслью этой таинственной женщины. – Прошу прощения, мадемуазель.

Она лишь молча и пристально смотрела на меня своими огромными глазами, и я попыталась придумать, что сказать. Хоть что-нибудь. Мне нужно лишь пару минут, а там уже Лу и остальные подоспеют.

– Прошу прощения за свое невежество, но я не ожидала, что вы будете такой.

– Да? А какой ты меня ожидала увидеть?

Я нахмурилась:

– По правде сказать, не знаю. Может, жестокой. Злой. Вы же убили пятерых.

– О, она убила куда больше, – раздался голос – тот самый голос, и я едва не подскочила. Вскрикнув, я резко обернулась и увидела его.

Холодного мужчину.

Абсолютно тихо он стоял рядом со мной. Щеки у меня вспыхнули. Прижав руку к бешено колотящемуся сердцу, я попыталась заговорить, не задыхаясь и не выдавая страха.

– Сколько вы уже здесь стоите?

Он тихо засмеялся, и в его смехе слышалась угроза.

– Достаточно долго.

– Довольно грубо вот так… – Однако слова застряли у меня в горле.

Разумеется, грубо было не сказать о своем присутствии, но куда грубее было ударить беззащитную женщину и притащить ее, без сознания, в свое грязное логово. А этот мужчина сделал и то и другое. При всей внешней утонченности, кажется, этикету его не научили.

– Почему я здесь? – спросила я. – Вы хотите обескровить меня, как Бабетту и других несчастных?

– Возможно.

Сцепив руки за спиной, он кружил рядом со мной, как грациозный хищник. Пламя свечи окрашивало его белую кожу, серебристые волосы и черный плащ в золото. Однако это отнюдь не придавало ему мягкости. В его взгляде горела свирепость.

– Рассказала своему дружку о розах?

– Почему вы спрашиваете?

– Лучше ответь ему, – посоветовала Одисса.