Стоически перенеся этот этап своей жизни, предусмотрительно не выходя из формы нежити, но даже так пару раз задумавшись о том, была ли идея доверить введение Актёра Пандоры в курс дел именно начальнице всех Стражей такой уж разумной, я начал нарезать задачи. В том смысле, что определять, какие из «малых» хранилищ разгребать первыми и как это лучше организовать, чтобы не помешать визиту дипломатической делегации. А после донесения сей радости… и нет, кроме шуток, Плеяды действительно были рады получить личное задание от Владыки, ибо тот факт, что их сейчас в основном получает Нарберал, всех печалил, пусть они и не подавали виду. Короче, управление женским коллективом – это сложно, особенно если он по совместительству ещё и твой фан-клуб. Но так или иначе, когда с планированием было покончено, я отпустил леди обратно к Шалти – продолжать войну с платьями… или за платья, не суть важно, и сосредоточился непосредственно на доппельгангере.

– Итак, мой многоликий друг… – когда за Альбедо и Плеядами закрылась дверь, я сложил пальцы домиком перед лицом, подавшись ближе к столешнице, – пока леди нас покинули, я бы хотел обсудить с тобой ещё пару тем, – уровень интеллекта у него должен быть сопоставим с Демиургусом, а мудрости – с Себасом, вот к ним я сейчас и хотел воззвать.

– Я весь внимание, о мой возлюбленный Отец! – воскликнул паяц, вытягиваясь в струнку… хмм…

Забавно, я отчётливо понял его, хотя вторую часть он произнёс на чём-то сильно похожем на немецкий. Во всяком случае, вот это mein liben я воспринял именно как немецкий, более того, для мира это тоже звучало «не по-местному», хотя, казалось бы, если речь обитателей Назарика и аборигенов переводится так, что даже не осознаёшь её отличие от своей родной, то и здесь должно быть то же самое. Однако нет, фраза прозвучала именно как немецкая, без всякого перевода, и в то же время я её понял, хотя не сказать, чтобы в прошлой жизни владел немецким – пара расхожих слов и фраз плюс цифры от одной до десяти не считаются. Очередная «незадокументированная» особенность божественности, типа оправки одежды силой мысли? Любопытно… Неужели тут что-то вроде концепции, что Боги ощущают именно мысленный посыл, как бы он ни был оформлен? А местный «волшебный перевод» не сработал потому, что… ну, не знаю… Актёр и не хотел, чтобы его поняли? Или всё дело в том, что Момонга, точнее, Сатору, немецкого не знал вообще, фразы в квенту прописал надёрганные хрен пойми откуда и вполне возможно, что с ошибками, да ещё и половину записывал иероглифами на слух… То есть эти самые фразы не «переводились», как не переводится какой-нибудь детский лепет, и…

Я перешёл из формы лича в нормальное состояние. Потому как начавшие мелькать мысли «а не вскрыть ли мне пару-другую подопытных, чтобы выявить закономерность, возможно, в этом может крыться и дефект речевого аппарата, временно получаемый при воскрешении» – это плохие мысли. И мне вот вообще сейчас не интересно это узнавать.

– Во-первых, – я чуть поморщился, – говори и веди себя более спокойно, я знаю, что ты вполне можешь. Я не запрещаю тебе высказывать комплименты девушкам, – ибо это заставляет ловить их Синий Экран и осознавать отголоски той Боли, что чувствую я, – но эпатаж нужно убавить. Меньше картинных поз, отдания чести и переигрывания голосом.

– Раньше вы говорили мне, что это «круто», – растерялся доппельгангер.

– Да, но всему нужно чувство меры. Выразительность нужна для подчёркивания какой-то важной мысли или действия, однако если её использовать постоянно, она теряет свой вес. Например, когда блистательный офицер входит в помещение и салютует, щёлкнув каблуками, это подчёркивает его блистательность, но только если это сделано один раз, хлёстко и выразительно, а не смазано чередой аналогичных действий уже на каждое слово и событие.