Мы неслись к Донной пустыне, свистел ветер, луна бешено скакала в черном небе. Впереди курилось теплое озеро, похожее на меловой бассейн под заводом гетманов, слева колыхался серый султан гейзера, чье шипение едва доносилось сквозь грохот.

– Сядь. – Ген потянул меня вниз. – Выпадешь.

Вслед за ним и старшиной я опустился на дно короба. Поток встречного воздуха прижимал нас к прутьям заднего борта, Лонгин пригнулся, спрятавшись за водителем, который укрылся за лобовой броней. Трещина догоняла второй трицикл, светлые зигзаги пропарывали камень, выбивая фонтаны шрапнели.

До конца Арки оставалось всего ничего, когда трещина поднырнула под машину. Та подскочила, переворачиваясь, из-под днища полетели камни с пылью, пулеметчика сбросило с решетки, он повис на турели. Еще один взрыв – и трещина отшвырнула трицикл со своего пути, будто досадную помеху.

Мы вылетели с Арки, а она обрушилась позади, став полосой камней, идущей от самого склона горы. Второй трицикл свалился на гейзер, и газовый столб опал.

– Влево! – проорал я. – Влево сворачивай!

Лонгин повторил мой приказ. Едва не встав на два колеса, трицикл повернул на краю озера, поднял фонтан воды и рванулся вдоль извилистого берега. Меня кинуло на Гена, а того – на Ефима, который заорал от боли в ноге. Мы пронеслись мимо разбившейся машины – она вверх колесами лежала на гейзере, почти закупорив его, струи раскаленного газа со свистом били во все стороны. В такой аварии никто из экипажа выжить просто не мог.

– Дальше! – приказал Лонгин.

Озеро закончилось, трицикл мчался вдоль склона. Гора Крым безмолвной темной громадой высилась над нами, подпирая звездное небо.

– Теперь стой! – крикнул я. – Стой!

Водитель с Лонгиным оглянулись, я показал им, что надо затормозить, и вскоре двигатель смолк.

– Нога… – начал Ефим.

– Всем заткнуться, – перебил я. – Слушайте! Мы замерли. Шипел гейзер, в озере булькало, потрескивал нагретый двигатель.

– Моторы шумят вроде, – неуверенно произнес старшина и сглотнул. – Тихо так… И еще вроде выстрелы.

– В пустыне звуки далеко слышны, – сказал Ген.

– Свет, – добавил водитель, выпрямившись на подножке. – Воевода, вон! Это фары. И не выстрелы, а движки хлопают!

Он показал в глубь Донной пустыни. Силуэты слоистых холмов озарил далекий свет фары.

А потом вдалеке застучал автомат.

– Эй, ты! – Я уселся на лавку, взялся за прутья, пошире расставил ноги. – Если хочешь, чтоб мы успели, жми так, будто за тобой гонятся все мутанты Крыма.

Глава 18

Полдня, день – не знаю, за сколько мы преодолели бы этот путь, если бы ехали в обычном сендере. Водителю везло: выжимая из трицикла максимальную скорость, он ни разу не зацепил скалу, не въехал в озеро, не свалился в трещину.

Гора Крым, почти неразличимая на фоне черного неба, осталась далеко позади. Когда по естественным каменным аркам мы миновали три идущие параллельно трещины и на пути вырос Красный зуб, водитель прокричал, оглянувшись:

– Горючее кончается!

– Вперед смотри! – гаркнул я на него.

Ночь близилась к концу. Ефиму было совсем плохо – нога распухла, старшина съежился в углу короба, закрыв глаза. Сидеть на лавке при такой скорости было невозможно, мы с Геном устроились на решетчатом дне, упершись подошвами в передний бортик, крепко держались за прутья.

Лонгин вытянул руку над плечом водителя, показал на скалу и прокричал:

– Это Красный зуб?

– Да! – крикнул я.