Это Альбуцию принадлежит изречение: «Introrsus erumpentes lacrimas ago» (Я отвергаю слезы, готовые пролиться).

В углу дома с южной стороны была устроена вольера. Известно, что во время очередного приступа меланхолии Альбуций произнес следующие слова: «Я испытываю горечь оттого, что возбуждаю столько сомнений в намерениях, коими руководствуюсь, и столько беспокойства из за декламаций, которые слагаю. Я остановлюсь тогда лишь, когда спущусь в Эреб, в тот самый миг, когда преклоню колени перед автором „Одиссеи". Думаю, отцы правильно поступили бы, покарав меня за желание стать Гомером». Он любил бродить по парку. С приходом старости его любовь к птицам угасла. По утрам он бродил в густой роще влажных платанов.

Глава четырнадцатая

ОТЦЫ И СЫНОВЬЯ

Он страстно хотел иметь сыновей. Но рождались только дочери: одна мертвая, вторая – миланка, третья – Полия. Он никогда не говорил о своем отце. Но вспомним о жалобе отца в его «Предводителе пиратов»: «Всюду под внешним покровом звучат стенания сыновей». А сын, предводитель пиратов, спасшийся некогда от гибели в морской пучине, ответил на это: «Ты всегда желал мне смерти».

Альбуций завершил свой роман так: «Мы лишь жалкие обломки в любви отцов». Короткие пересказы сюжетов, записанные Сенекой, Цестием, Ареллием и Азинием Поллионом, суть все те же обломки в любви просвещенных людей. Я поочередно излагаю здесь восемь из этих обломков.

СЫН, РАСТИРАЮЩИЙ ЯД

TER ABDICATUS VENENUM TERENS

Некий отец возненавидел своего сына. Трижды он выгонял его из дома.

И трижды суд заставлял отца восстанавливать сына в правах. Однажды отец застиг сына за растиранием ядовитого порошка.

– Что ты делаешь? – спросил отец.

По взгляду сына он догадался, что тот намерен его убить, и понял, какая причина толкнула юношу на это злодейство. Одной рукой он схватил ступку из желтого мрамора, другой вцепился в плечо сына. Плечо сына дрожало под его пальцами. Не выпуская ступки и сына, он тут же доставил их к судье.

– В четвертый раз я отрекаюсь от своего сына, – объявил отец. – Он толок яд в желтой мраморной ступке. Вот эта ступка.

Судья допросил сына. Сын признал, что готовил яд, однако сказал:

– Mori volui (Я хотел умереть). Трижды отец выгонял меня из дома. Похоже, во мне есть нечто ужасающее. Нечто внушающее ненависть моему отцу. Я не достоин жить. Я устал переносить эту ненависть. Мне захотелось скорее покончить с собой. И я приготовил яд.

Отец:

– Нет. Он замышлял убийство.

Сын:

– Нет. Я растирал в порошок отраву для самоубийства. Если родной отец не желает меня видеть, значит, я должен стать невидимым для всех.

В этом месте Альбуций повышал голос и произносил, подражая хриплому басу отца:

– Cum se mori velle dicat vitam rogat! (Он говорит, что хочет умереть, а сам молит о жизни!)

С этими словами отец взмахнул желтой мраморной ступкой, обрушил ее на связанного сына и раздробил ему голову. Кровь и мозг сына брызнули отцу на руку. Он сказал:

– Он ведь жаждал смерти. Отцовскую любовь нужно заслужить.

Отца оправдали, признав за ним право на самозащиту. Он поместил прах сына в желтую мраморную ступку, сказавши при этом: «Вот оно – лекарство».

ДВА БРАТА

FRATRES PANCRATIASTAE

В одном провинциальном городе некий человек подготовил двух своих сыновей к атлетическим состязаниям в Олимпии. Он выставил их как борцов. Им выпал жребий бороться друг с другом. Когда братья перед началом боя умащали друг друга маслом, отец подошел к ним и сказал:

– Abdico eum qui victus erit (Я выгоню из дома того из вас, кто потерпит поражение).