Голос у Макейди сорвался, и она прикрыла рот рукой.

— Не хотите немного отдохнуть, мисс Вандеруолл? — спросила судья.

Макейди, не в силах сдержаться, глянула на скамью подсудимых и встретилась глазами с Эдом.

Не смотри на него! Не смотри!

Его бледно-голубые глаза совершенно ничего не выражали. Она не замечала в них ни малейшего намека на чувства, ни тени сострадания.

А затем она увидела, что губы Брауна шевелятся.

— Я виновен, — послышался его тихий голос.

Часть присутствующих, услыхав эти слова, повернулись к нему. Мак едва дышала.

— Я виновен, — чуть слышно повторил Эд и поднялся на ноги. Мак не могла поверить своим ушам. — Я виновен, — в третий раз сказал он, уже громче.

Адвокат Эда, Филип Грэйнджер, вскочил так резко, что его парик сбился набок.

— Я убил их, и других тоже убивал, — объявил Эд оцепеневшей публике. — Я признаю себя виновным во всех совершенных мной убийствах.

О господи! Что происходит?

— Ваша честь, мне необходимо получить некоторые дополнительные сведения. Могу ли я попросить присяжных ненадолго удалиться? — торопливо, но решительно произнес Грэйнджер.

— Присяжные могут покинуть зал, пока их не вызовут.

Что и произошло.

— Ваша честь, могу ли я просить разрешения подойти к скамье подсудимых?

— Разрешение дано.

Обычно спокойный Королевский адвокат поспешил к клиенту. Сначала Макейди не вполне осознала, о чем идет речь, но потом адвокат и подсудимый заговорили на повышенных тонах, и Эд вновь явственно произнес:

— Нет, я хочу признать себя виновным.

Ни один из присутствующих в зале не мог не услышать его слов.

Да. Признайся в этом, подонок. Признайся в своих преступлениях.

В зале царил хаос. Шепотки превратились в громкие возгласы потрясения.

— Прошу сохранять порядок! — крикнула судья, стукнув молотком. После ее слов восстановилась тишина, словно все лишь на мгновение забыли, где они находятся, и достаточно было одного напоминания, чтобы люди взяли себя в руки.

Грэйнджер обратился к судье:

— Ваша честь, я хотел бы просить о перерыве для переговоров с моим клиентом.

Он виновен. Он виновен, и все об этом знают.

— Я виновен в убийстве и хочу признаться в этом, — бесстрастно заявил Эд со скамьи подсудимых.

— Мы вас слышали, мистер Браун, — ответила ему судья. — Мистер Грэйнджер, я объявляю перерыв. Следующее заседание суда начнется в четыре часа. Мисс Вандеруолл, вы свободны.

— О господи! — вырвалось у Макейди.

— Прошу всех встать.

С этими словами судья покинула зал суда. На Эда надели наручники и увели. Дрожащая Мак сошла с помоста для свидетелей. Она не знала, куда идти, что делать. Уильям Бартел и Джерри Хартвелл подхватили ее и потащили к выходу, изо всех сил стараясь защитить от лавины вопросов, обрушившихся на нее со всех сторон:

— Мисс Вандеруолл, что вы думаете о его признании?

— Как по-вашему, что чувствуют сейчас семьи потерпевших?

— Вы были так расстроены, когда давали показания; как вы чувствуете себя теперь?

Краем глаза Мак заметила Энди, пробивавшегося к ней через бурлящую толпу репортеров, и открыла рот, чтобы позвать его, но представители прокуратуры втолкнули ее в маленькую комнату ожидания.