— Да, если ты целовал их в одно и то же время, ты просто должен стать легендой. — Джимми подумал еще немножко: — Или если они поцелуются друг с дружкой, как Бритни Спирс и Мадонна. Мм-м-м, да, такое…

— Чтоб тебя…

Но Джимми уже не мог остановиться:

— Да, а вот моя старушка все надувает меня со свиданиями. То и дело слышу: «Не трогай меня!», а потом: «Теперь делай свое дело», и после всего — ноги вверх на полчаса. С первыми тремя детьми нам не приходилось заниматься подобным. Моя мамаша, благослови ее Господь, — он перекрестился, — выродила нас, пятерых, как из пушки. И ничего.

Наконец-то он сменил тему, подумал Энди и напомнил ему:

— Так расскажи мне о сегодняшней операции.

— Ага, тебе понравится. Угадай, куда Эд нас притащил?

— Знаю, на заправку. Слышал уже, — кивнул Энди.

— Ты можешь поверить в эту фигню? — Джимми возмущенно вскинул руки.

— Это оригинально, но должен признаться, я ему не верю. Он говорит, что похоронил эту девушку глубоко? Очень удобно будет применять радарную систему на автозаправке, чтобы обнаружить тело. И с каких это пор он хоронит своих жертв в земле, вместо того чтобы оставлять под какой-нибудь кучей мусора или в кустах?

Джимми погладил себя по животу, словно алчно предвкушал невидимые взору яства.

— Не знаю, Энди, не знаю… Знаю только, что я не могу дождаться, когда закичится вся эта свистопляска. У меня очко играет.

— Что еще меня тревожит, — продолжал Энди, — так это то, что я не могу вычислить мотивы его признания на суде. Мне кажется, что это на него не похоже. Тебе это не напоминает игру в покер? Я уже ни в чем не уверен.

Джимми пошарил среди разбросанных по столу бумаг и выудил шоколадный батончик. Он содрал упаковку зубами и вгрызся в шоколадку. Когда большая часть ее была съедена, он предложил огрызок напарнику. Энди отказался.

— Этот парень ненормальный, но ты сам сказал, что он не дурак, — рассуждал Джимми с набитым ртом. — Ему известно, что его дело швах. Если бы он был в Техасе, его бы поджарили десять раз, чтобы и следа не осталось. А он еще затевает кампанию за смягчение приговора.

Энди не мог найти объяснения произошедшему. Он знал, что обычно самовлюбленность психопата границ не имеет. Все свидетельства и доказательства вины на свете не могут их сломить, потому что они считают себя несокрушимыми.

— Есть идеи насчет того, что делать дальше?

— Для начала мы проверяем историю автозаправки, и я надеюсь, получим ключ к разгадке. Через несколько часов все узнаем.

— Для чего признавать себя виновным и тащить вас к зарытому трупу, если это враки? Чего он добивается? — Энди напряженно размышлял вслух.

— Поставить нас на уши, вот и все. Хочет заставить нас покатать его. Может, его адвокат склонил Эда к признанию вины и таким образом хочет нас задурить и запугать. Это его лебединая песня.

— Не уверен. Грэйнджер, кажется, сам был изумлен признанием Эда. Ты видел выражение его лица?

Адвокат Эда был потрясен не меньше, чем все остальные присутствующие. Энди сильно сомневался в том, что Грэйнджеру заранее было известно, что Эд собирается сделать признание. Возможно, Эд сам не сознавал, что делает? Энди жалел, что ему не довелось своими глазами увидеть всю эту сцену.

— Что ж, мы ничего не узнаем, пока не получим информацию по бензоколонке. Если она стоит там больше четырех лет, мы можем с радостью передать его обратно судье и позабыть о его желании получить особые привилегии от кого бы то ни было, кроме Большой Берты, — хмыкнул Джимми, доедая остатки батончика.