«Мы занимаемся тем, что, возможно, станет важнейшим делом нашей жизни, – сказал он. – Мы должны сражаться до победного конца».

Сигел чувствовал себя лучше, чем на протяжении тех нескольких месяцев, что прошли с момента ареста Ливайна. В тот день, когда от сообщения о крахе Ливайна Сигел впал в панику в телефонной будке аэропорта, он показался врачу. Ему было нехорошо, и он считал это результатом избыточного стресса. Сигелу хотелось, чтобы доктор спросил его, почему он чувствует себя так неспокойно, так тревожно. Он хотел отвести душу. Вместо этого доктор произвел беглый осмотр и отмахнулся от его жалоб. «Обычное переутомление, – сказал он. – Это пройдет».

Возможно, врач был прав. Сигел и его жена провели предыдущий уик-энд с друзьями в Ки-Бискейне. Плывя по океану на катамаране, ощущая легкий ветерок и лучи жаркого тропического солнца, Сигел наслаждался жизнью.

Вид из окна вызвал у него улыбку. По незатейливым конструкциям на площадке для игр лазили дети. Идиллию нарушил телефонный звонок. Сигел рассеянно взял трубку, не дожидаясь, пока это сделает Дорис, нянька при детях. Мужской голос вывел его из мечтательного состояния.

«Это Марти Сигел?»

«Он самый», – ответил Сигел.

«А я Билл», – сказал человек и выжидательно замолчал. В понедельник Дорис сообщила Сигелу, что звонил какой-то Билл, не пожелавший оставить номер. Вчера произошло то же самое. И в тот, и в другой день Сигел по своему обыкновению вернулся домой около 8 вечера. Он не стал долго думать о звонках; имя «Билл» ему ни о чем не говорило.

«Какой еще Билл?» – спросил Сигел.

«Вы знаете, – вкрадчиво ответил голос. – Билл».

«Нет, не знаю», – сказал Сигел, теряя терпение. Неужели это телефонный хулиган? Последовала еще одна пауза.

«Вы получили мое письмо?» – спросил Билл.

«Нет».

«Я отправил письмо, а вы о нем не знаете?»

Сигел не понимал, что заставляет его продолжать бессмысленный разговор. «Нет, я ничего не знаю ни о каком письме. Может, расскажете?» И вновь наступила пауза, а затем голос произнес такое, от чего Сигел похолодел.

«Речь идет о ваших взаимоотношениях с русским».

Сигел закрыл глаза и мысленно представил себе Боски. Он постарался, чтобы его голос звучал невозмутимо. «Не понимаю, о чем вы», – спокойно сказал он.

«Я послал вам письмо, – продолжал Билл. – В письме написал, что хочу с вами встретиться».

«Я вас не знаю».

«Да будет вам, не пытайтесь меня одурачить, – сказал Билл, в голосе которого зазвучала угроза. – Мне все известно».

Сигел вновь настойчиво заявил, что не понимает, о чем речь, и тогда Билл определенно испытал замешательство: «Это Марти Сигел, который работал в Kidder, Peabody, а теперь работает в Drexel?»

«Да, это я, – ответил Сигел, решив, что с него достаточно. – Больше меня не беспокойте. Иначе я обращусь в полицию».

«Сомневаюсь», – саркастически произнес Билл. Сигел повесил трубку.

Сжимая кулаки и пошатываясь, он отошел от стола. Он всегда боялся такого исхода. «Вот так все это и кончается!»– громко закричал он. Его желудок начал судорожно сокращаться, и он устремился в соседнюю ванную комнату.

Мгновения спустя туда вбежала обеспокоенная Джейн Дей.