Холодный дождь сыпал и сыпал с неба. Потоки воды текли с холма. Впереди не переставая, как гром во время грозы, гремели пушки, то разгоралась, то смолкала ружейная стрельба. Но ни простым глазом, ни в бинокль не было видно, что делается впереди.

Туман, низкие, чёрные тучи, косые полосы дождя скрывали место боя. Не видно было ни пороховых дымов, ни разрывов снарядов.

Иногда на несколько минут стихнет дождь. Чуть посветлеют дали. Покажутся белые пороховые дымы, тёмные полосы войск, колонны резервов. Все поднимут бинокли к глазам, смотрят напряжённо, до боли в глазах, стараются разобрать, что там происходит.

– Ну как, – нерешительно спросит государь, – у Зотова?

Он отлично видит, что всё стоит на тех же местах, но так хочется услышать об успехе…

– Да как будто раньше наши цепи были на этом холме, а теперь во-он куда подались, – скажет великий князь главнокомандующий.

Сзади раздаётся мрачный бас Левицкого:

– Все на тех же местах, ваше высочество. Это только так кажется. Подались бы вперёд – батареи переменили бы позицию, а то, смотрите, где были, там и остались.

Опять туман, дождь, серые космы туч скрывают дали.

– От князя Имеретинского ординарец!

– Ну, что скажешь, молодец?

– Ваше императорское величество, его сиятельство князь Имеретинский приказал доложить, что генерал Скобелев потребовал все его резервы вперёд. У князя больше нет войск.

И сдержанный басок Левицкого:

– Скобелев это умеет!

– Значит, нужно так, – говорит великий князь. – А где Скобелев?

– Пошёл на Зелёные горы.

Бинокли направляются влево. Там тот же туман, тучи, полосы дождя.

Томительно медленно тянется время. Государев ординарец, конвоец Абадзиев, пытается шутить, но никто не принимает его шуток.

Опять посветлело. Раздались дали. Там, где котлом кипит ружейная стрельба, стали видны дымы.

Великий князь Николай Николаевич смотрит туда в бинокль.

– Ваше величество, – говорит он, – Скобелев на Зелёных горах!

– Слава Богу! Слава Богу! – говорит государь.

За холмом слышно шлёпанье конских ног по грязной дороге, покряхтыванье кузова коляски. Экипаж приехал за государем.

Из сумерек скачет ординарец, донской офицер. Он на скаку спешивается, бросает измученную лошадь и быстрыми шагами подходит к государю:

– Ваше императорское величество, от генерала Скобелева! Редут Кованлек только что взят Ревельским и Либавским полками. Наши врываются в Плевну. Скобелев просит подкреплений.

Государь вопросительно смотрит на великого князя. Левицкий говорит за главнокомандующего:

– Ваше величество, резервов больше на левом фланге нет.

– Передай Скобелеву, – говорит великий князь, – пусть держится там, где стал.

Шёл пятый час, и в этот непогожий печальный день начинало уже темнеть. Со стороны Радищевского редута (Омар-бей – Табия) послышались крики «ура», стрельба стала там как будто тише и потом вдруг возобновилась с небывалою силою. Оттуда, обтекая Царский валик, потянулись раненые. Они шли бесконечными вереницами, то поодиночке, то целыми толпами. В тумане и полосах набегавшего дождя они исчезали; растворялись, словно призраки войны. Обгоняя их, скакал офицер-ординарец. Казак едва поспевал за ним.

– А, вот! С донесением от Зотова, – сказал государь и повернулся к подходящему к великому князю соскочившему с коня молодому красивому кавалергардскому офицеру в рыжих усах. Великий князь, стоявший подле государя, показал глазами ординарцу, чтобы тот докладывал государю.