— Наверное, еще немного, и он бы обмочился.

— Он, кажется, немного нервничает. Особенно, когда ему пришлось завязать глаза. — Я потрогала узел. — Кстати говоря, я думаю, что у меня неправильная циркуляция крови, он завязал повязку так крепко. Можешь немного ослабить для меня?

Сильные пальцы развязали узелок, а затем снова завязали. — Он не мог отвести от тебя глаз, — сказал Рос, и он начал теребить мои волосы. — Я не виню его, но он...скорее открыто глазел.

— Глазел? Я не думаю, что прямо так уж и глазел.

— Он глазел прямо сюда. – Он прошелся пальцами по моей ключице все ближе и ближе подходя к линии декольте. — Это не его вина, хотя... не совсем. От тебя... невозможно оторвать взгляд. Ты на него не смотрела, но...

— Нет?

— Нет.

— Тогда чья я? — Я знала ответ, но хотела услышать его реакцию.

— Моя, Кайри. Ты моя. Ты принадлежишь мне. Только мне. Я не поделюсь тобой, даже с безобидным ребенком, как Майкл. — В тот момент Майкл вернулся, и Рос заменил мой пустой бокал на полный.

— Спасибо, Майкл. До антракта ничего не нужно. Возьми.

— С-с-спасибо вам, сэр. Это … очень великодушно с вашей стороны, сэр. — Голос Майкла был испуган, ошеломлен, и я подумала, что Рос дал ему неплохие чаевые. Сто долларовую купюру, может быть.

Дверь закрылась, и оркестр начал играть.

В течение первых пяти минут, я была неподвижна. Я ничего не могла понять, но это не имело значения. Я ничего не могла видеть, но мне наплевать. Музыка, пение, было великолепным, гипнотическим, волшебным. Сначала мы просто сидели рядом, затем я почувствовала руку Роса на своем колене. Я напряглась, но позволила его руке остаться там. И потом... его рука скользнула вверх. Всего на дюйм, но вполне достаточно, чтобы сердце мое быстрее забилось. Еще дюйм, и теперь я знала, что он играет в игры. Как далеко я его допущу? Каждое нервное окончание в моем теле горело огнем, когда его пальцы его очутились моем бедре. Я сглотнула и попыталась подстроиться под него. Пыталась слушать пение, оркестр, но все было напрасно.

Я чувствовала его дыхание на своей шее. Я заставляла себя держать голову прямо, хотя мне ужасно хотелось наклонить ее и открыть ему шею для поцелуя. Я почувствовала его горячие и влажные губы на своей шее, он поцеловал меня прямо за ухом. Я едва могла слышать, что-либо кроме биения сердца. Его рука поднималась все выше, и это становилось очень опасным. Я вся дрожала. Не в состоянии двигаться, я застыла — музыка исчезла для меня.

Теплая ладонь погладила меня по щеке и повернула голову.

— Поцелуй меня, Кайри.

Я резко вздохнула, и еще не совсем все поняла, но уже наклонилась. Я не хотела отказывать ему в поцелуе, да, черт возьми, я не хотела отказывать в поцелуе себе. Я чувствовала, что он пил виски, его губы оставляли холодный и влажный след. Его рука сейчас была на моем бедре. Его язык пробежался вдоль линии моих губ, раз, второй. Пробуя, приглашая. В третий раз, требуя ответить. Я открыла губы, и почувствовала, как его язык попытался найти мой. Поцелуй был нежным, и немного исследовательским.

Это было так… горячо. Он требовал моего внимания, требовал, чтобы я сдалась. Я поцеловала его снова, и сделала это потому, что я хотела. Я хотела его поцеловать.

Но... его рука. Она гладила мое бедро, его пальцы сжали мою плоть сквозь ткань платья. Наш поцелуй продолжался, и мне пришлось запрокинуть голову. Я протянула руку и вцепилась в него, мои пальцы запутались в его пальто и рубашке, и я притянула его ближе, что заставило его застонать. Его ладонь скользила по моему телу, затем он ущипнул меня и прервал поцелуй. Я хотела спросить, почему он остановился, но я боялась ответа.

Его пальцы гладили мои бедра, легкими, как перышко, прикосновениями.