— В безопасности? — предположила она.

— Социализированы. Но мы с Даниелем жили как изгнанники, с единственной корректирующей наше поведение крайностью — мы никогда никого не убивали, пока неотложность не вынуждала нас. Наши взаимоотношения проще ваших, ниже по уровню и ближе к… — Лукас попытался подобрать правильное слово. А когда до него оно дошло, то ему не понравилось: — Животным. В недалеком прошлом мы оба достигли половой зрелости. У нас сильная необходимость в спаривании и в наличии собственной территории, собственных семей и отдельных жизней. Вместо этого мы прилипли друг к другу, в этом доме, с иллюзией приватности и с избытком агрессии. А теперь ты здесь. В действительности, Даниель не хочет тебя ради собственно тебя самой. Он хочет тебя, потому что видит во мне соперника, который теперь имеет что-то, чего нет у него. И выходит, что он боится только меня. Он помешан на вражде и обороне, а Артур сегодня заставил его сесть и заткнуться. Даниелю необходимо было на ком-нибудь сорваться, а я — единственный, кто бы смирился с этим.

— Почему? — вкрадчиво спросила она.

— Потому что он — мой брат.

Возникла очень маленькая пауза.

— Но ведь он не «демон», как ты.

— Разные отцы, — пояснил он. — Все мы, в пределах дома Дарьон, несем в себе гены от многих различающихся подвидов. Наша мать была «демоном». Мой отец был нормальным человеком. Отец Даниеля был могущественным «акустиком». Над нами поиграла генетическая лотерея и обоим дала разные призы.

Он опустил изнасилование, тюремное заключение и убийство. Таким образом, подумала Карина, звучало значительно лучше.

— Даниель запасался едой, когда был ребенком?

Она обладала проницательной перцепцией. Ему надо бы об этом помнить, подумал Лукас.

— Да.

— А ты заботился о нем.

— Да, — подтвердил он, добавив про себя: «Потому что больше некому было».

— Так почему он просто не уйдет? — спросила она. — А почему бы тебе ни пожелать счастливо оставаться? По тебе не скажешь, что ты в восторге от здешней жизни.

— Потому что мы должны делать свое дело. Мы защищаем вас от геноцида. Как долго мы существуем — вы остаетесь в живых.

Миссией отвергалось все. Логическая часть Лукаса уверяла его, что жизнь за пределами первоначального мандата существует. Только вот он не мог представить себя ею живущим.

— Не поняла.

Он вздохнул. Это было еще одно долгое и нудное объяснение, а у него не было сегодня энергии для этого. И не хотелось шокировать ее опять. Она и так уже через столько всего прошла.

— Монстры существуют. Они называют себя «ординаторами». Они хотят убивать людей вроде тебя. Нормальных, обычных людей. Мы существуем для того, чтобы сдерживать их от удачи. Вот и все на этот счет.

— Но что они хотят?

— Они хотят, чтобы вы умерли.

— За что они так сильно ненавидят нас?

Он вздохнул.