Апрельской вновь повеяло теплынью…

 А не напалм ли полыхнул полынью?

 Я понимаю: дан им был полоний.

 Лета врагов народа всё преклонней…

Вот какая информация была опубликована на моей «книжной полке» в библиотеке Самиздата Либру (http://zhurnal. lib ru/editors/a/alekseew — vadim — wiktorowich/ecclesiast.shtml). Повторюсь, у меня есть все основания считать, что знаковое убийство Александра Литвиненко является «полуофициальным» откликом службы безопасности России на моё частное журналистское расследование. Всё дело в имени отравленного, точнее — в его фамилии, которая «поглощается» матрицей имени, но, рассмотренная в отдельности, даёт очень точную наводку, инициирующую зачин сонета, поэтому матрицу целесообразно записать так: «Александр Литвиненко» (звуко-буква «Ф» появляется в форме «Александров», где пишется «В», а слышится «Ф»):

АВДЕИКЛМНОРСУХФЫ+АВЕИКЛМНОТУХ= АВДЕИКЛМНОРСТУХФЫ.

Не только он имел летальный

 Исход от радиоактивной

 Воды — горчил родник кристальный

 Не от аварии фиктивной,

Но от полония. Ментальный

 Процесс пошёл? Декоративной

 Кто б саркофаг монументальный

 Украсил лепкой непротивной?

Бетонный бункер капитальный

 С гордынею демонстративной

 Царь Александр воздвиг брутальный

Поэмою иллюстративной,

 Что будет в оный день фатальный —

 И нет судьбы альтернативной!

Итак, первый стих набирается из букв фамилии «Литвиненко», а первое четверостишие является анаграммой имени «Александр Литвиненко». Осталось объяснить, при чём здесь брутальный царь Александр. Персонаж восходит к эпиграмме Арсения Александровича Тарковского «Эпитафия скороходу» (Арсений Тарковский. — Собрание сочинения. — Москва. — Художественная литература. — 1991. — в 3-х томах. — том 2. — Стр. 130):

Царь Александр Македонский воздвиг усыпальницу эту —

 Да упокоится в ней раб-скороход Автопед!

 Триста три тысячи стадий отмерил он правой ногою,

 Столько же стадий другой — левой ногою пройдя.

 Если ты веришь Зенону, сочти эти числа, прохожий!

 Молви: хитрец Автопед бегал всегда босиком!

Читателю важно будет узнать, что поэт Арсений Тарковский посвятил мне, своему ученику, литературное завещание, опубликованное в его посмертном трехтомнике. Осталось открыть, что это за «иллюстративная поэма», посредством которой я подвиг Михаила Горбачева на сооружение саркофага? Когда мне было 22 года, я поставил себе трудную поэтическую задачу — написать фантастический рассказ в 14-ти строках. Так появился сонет «Математик»:

Я автор странного процесса,

 Им всё труднее управлять.

 Вокруг меня, куда ни глядь,

 Плоды научного прогресса.

Непосвящённым не понять.

 Их оболванивает пресса.

 Они всегда боятся стресса.

 Они привыкли доверять.

Там — цепь общественных формаций,

 Гербы иных цивилизаций,

 Но в этих числах — их конец.

Когда наука станет культом,

 Я не пойду стоять за пультом,

 Я математик, я не жрец!

Незадолго до чернобыльской лжекатастрофы сонет был разослан во все толстые журналы Москвы, но его, конечно же, не опубликовали.