– Кухни, – пробормотал он.

Лидия вздрогнула. Красные глаза пристально изучали ее, выискивая новые подробности, наблюдая за непроизвольными реакциями кожи, виноватым румянцем, который она не могла скрыть от его дотошного взгляда. Бурсон улыбнулся. Благодаря генам ищейки он получал от охоты свирепое удовольствие. Трудно было сказать, где кончались шакал и собака и начинался человек. Он жил ради охоты, поимки и убийства.

Бурсон с улыбкой поднялся. Достал из сумки стальной браслет.

– У меня есть кое-что для тебя, Лидия. – Он защелкнул украшение на ее запястье. Оно со звоном закрылось, по-змеиному скользнув по тонкой руке. – Больше не спрячешься.

Разряд пронзил руку Лидии, и она вскрикнула, задрожав, когда электричество проникло во все уголки тела. Бурсон не дал ей упасть, и ток исчез.

– Я устал разыскивать сбежавшую собственность Белари, – сказал Бурсон.

Улыбнулся сжатыми губами и подтолкнул ее в сторону классов. Лидия не сопротивлялась.

Белари была в зале для представлений, когда Бурсон привел к ней Лидию. Вокруг носились слуги, расставляя столы, готовя круглую сцену, монтируя освещение. Стены были задрапированы бледным муслином, пропитанным статическим электричеством, колышущийся кокон заряженного воздуха искрил и трещал всякий раз, когда мимо пробегал очередной слуга.

Словно не замечая рождавшийся вокруг причудливый мир, Белари отдавала приказы распорядителю торжеств. Ее черный бронежилет был расстегнут у ворота: бурная человеческая активность нагрела помещение. Белари скользнула взглядом по Бурсону и Лидии, затем снова повернулась к распорядителю, отчаянно царапавшей в цифровом блокноте.

– Я хочу, чтобы сегодня все прошло идеально, Танья. Никаких неуместностей. Никаких ошибок. Идеально.

– Да, мадам.

Белари улыбнулась. Ее лицо было изваянием математической красоты, результатом работы высококлассных специалистов и косметических традиций, зародившихся много поколений назад. Профилактические коктейли, цитоочищающие ингибиторы рака и «Ревиция» позволяли Белари выглядеть на двадцать восемь, точно так же, как дозы «Ревиции» заставляли Лидию замереть на самом пороге юности.

– И я хочу, чтобы о Верноне как следует позаботились.

– Он захочет спутника?

Белари покачала головой.

– Нет. Уверена, он ограничится приставаниями ко мне. – Она вздрогнула. – Отвратительный человек.

Танья хихикнула, но умолкла под холодным взглядом Белари. Госпожа оглядела зал для представлений.

– Я хочу, чтобы здесь было все. Еда, шампанское – все. Хочу, чтобы они собрались в кучу и чувствовали друг друга во время выступления девочек. Чтобы атмосфера была очень плотной. Очень интимной.

Кивнув, Танья сделала в блокноте еще несколько записей. Властно стукнула по экрану, отправляя распоряжения слугам. В их наушниках мгновенно зазвучали приказы госпожи.

– Я хочу, чтобы был тингл. С шампанским. Это возбудит их аппетиты.

– В таком случае, будет оргия.

Белари рассмеялась.

– Вот и отлично. Я хочу, чтобы они запомнили этот вечер. Хочу, чтобы запомнили наших девочек-флейт. В особенности Вернон. – Ее смех утих, и она жестко, резко улыбнулась. – Он разозлится, когда узнает о них правду. Но все равно их захочет. И будет предлагать цену, как остальные.

Лидия наблюдала за лицом Белари. Интересно, сознает ли та, как отчетливо транслирует свои чувства к руководителю «Пендент энтертейнмент». Лидия видела его однажды, из-за шторы. Они со Стивеном смотрели, как Вернон Уиер прикасается к Белари и как Белари сначала отшатывается, а затем подчиняется, призывая свое актерское мастерство, чтобы сыграть роль соблазненной женщины.