Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
В это время большое сосновое полено ярко вспыхнуло и озарило всю его фигуру. Он был удивительно красивый человек. Спокойное, властное лицо, тонкие правильные черты, большие серые глаза, золотистые волосы и борода – великолепный образец утонченного человеческого типа. Его фигура не уступала по красоте лицу. Я никогда не видел таких могучих плеч и такой широкой груди. В сущности, сэр Генри так пропорционально сложен, что несмотря на свой рост – 5 футов – он выглядит довольно высоким человеком. Я смотрел на него и не мог не подумать, какой курьезный контраст с его лицом и рослой фигурой представляет моя собственная тщедушная особа. Вообразите себе маленького, слабого человека, шестидесяти трех лет, с пожелтевшим лицом, тонкими руками, большими темными глазами и коротко остриженными, поседевшими волосами на голове, торчащими, как щетина, худого, утонувшего в своем платье, – и вы будете иметь полное понятие об Аллане Кватермэне, которого обыкновенно называют «охотник Кватермэн», а по месту рождения «Макумацан англичанин».
Капитан Гуд мало походил на нас. Коротенький, мрачный, очень коренастый человек, с мерцающими черными глазами, с вечным стеклышком в одном глазу. Я назвал его коренастым, но это сказано слишком мягко, скорее он дюжий человек. В последующие годы я должен, к сожалению, сознаться, Гуд начал очень некрасиво толстеть. Сэр Генри уверяет, что все происходит от праздности и обжорства. Гуду это не нравится, хотя он не может отрицать данного факта.
Некоторое время мы сидели молча, потом я зажег лампу, стоявшую на столе, потому что печальный полумрак в комнате сильнее нагонял тоску, наполнявшую сердце человека, похоронившего неделю тому назад все надежды своей жизни. Я открыл шкап, находившийся в стене, и нашел там бутылку виски, несколько бокалов и воду. Я люблю делать все сам, для меня невыносимо вечно видеть кого нибудь около себя, под боком.
Куртис и Гуд сидели молча, я полагаю потому, что им нечего было сказать мне, что они рады были утешить меня своим присутствием, своим молчаливым сочувствием моему горю, так как это был их второй визит после похорон.
И это верно, что иногда, в тяжелые минуты тоски, нас лучше успокаивает молчаливое присутствие людей, чем разговор, который только раздражает. Мои друзья сидели, курили, пили виски с водой, я стоял у камина, также курил и смотрел на них. Наконец, я заговорил.
– Старые друзья, – сказал я, – как давно мы вернулись из страны Кукуана?
– Три года, – сказал Гуд. – Почему ты спрашиваешь?
– Я спрашиваю потому, что я довольно попробовал цивилизации. Я поеду обратно к дикарям!
Сэр Генри откинул голову на спинку кресла и улыбнулся своей глубокой, загадочной улыбкой.
– Как странно! – сказал он. – А, Гуд?
Гуд таинственно взглянул на меня сквозь свое стеклышко.
– Да, странно, очень странно!
– Я ничего не понимаю, – произнес я, смотря то на одного, то на другого, – и не люблю загадок!
– Не понимаешь, старый дружище? – сказал сэр Генри. – Я объясню тебе. Мы с Гудом шли сюда и толковали. Он говорил…
– Если Гуд что либо и говорил, – возразил я саркастически, – он ведь мастер болтать. Что же это такое?
– Как ты думаешь? – спросил сэр Генри.
Я покачал головой. Как я мог знать, что болтал Гуд? Он болтает о массе вещей.
– Это относительно маленького плана, который я составил, – именно, если ты захочешь, мы можем отправиться в Африку, в новую экспедицию!
Я подпрыгнул при этих словах.
– Что ты говоришь? – воскликнул я.
– Да, я это говорю, и Гуд тоже говорит! Неправда ли, Гуд?
– Верно! – ответил джентльмен.
– Выслушай, старый дружище! – продолжал сэр Генри, заметно оживляясь.
– Я устал, смертельно устал от безделья, разыгрывая роль сквайра.
Быстрый переход
Мы в Instagram