Мадина сунула руку в карман и, достав оттуда поломанную плитку шоколада, положила ее на стол. Еще раз взглянув на плачущего сына, она вышла из дома.

Сергеев очнулся от толчка в бок. Открыв глаза, он увидел стоявшего в дверях контролера, который громко выкрикивал его фамилию. Он быстро вскочил с койки и чуть ли не бегом бросился к двери.

— Спишь? — грубо выкрикнул контролер и под смех камеры сильно ударил его по спине резиновой дубинкой.

Он молча довел его до дверей кабинета и, приоткрыв дверь, втолкнул его туда. За столом сидел знакомый ему майор и разливал по кружкам крепкий черный чай.

— Проходи, Аллигатор. Присаживайся, попей чаю.

Он осторожно присел на стул и, взяв в руки эмалированную кружку, сделал глоток. Чай был горячим и очень душистым. Он давно уже не пил такого вкусного чая. Его вкус живо напомнил ему о жизни до тюрьмы.

— О чем думаешь, Аллигатор? — услышал он голос майора. — Очнись, вернись на землю. Давай докладывай, что тебе удалось узнать?

Он сделал еще один глоток чая и, отодвинув в сторону кружку, приступил к докладу.

— Осужденный Ларионов при разговоре с Никитиным рассказывал, что оперативникам не удалось найти в его доме ценности, которые он надежно спрятал в одном месте. Об этом месте знали лишь он и его мать. Ценностей, с его слов, там много, на несколько десятков тысяч рублей.

— Что за ценности? — поинтересовался у него майор.

— Насколько я понял, Ларионов со своим товарищем взяли универмаг в Письмянке, что в пригороде Бугульмы. Там они разжились большими ценностями — золотом, камнями. В универмаге был ювелирный отдел, вот они его и хлопнули. Друг у него был наркоман, плотно сидел на кодеине. То ли он перебрал дозу, то ли что-то другое, но друг его преставился, и сейчас все эти ценности принадлежат лишь ему одному.

Майор сделал небольшую паузу и, взглянув на Сергеева, который с жадностью пил чай, произнес:

— Что у тебя еще, Аллигатор?

— Ну, о Воронине я вам уже докладывал в прошлый раз. Могу добавить только одно, что за ним еще две кражи. Это на улице Фрунзе и Светлой. Он выставил эти хаты в июле. Сейчас сильно переживает за эти преступления. Боится, что менты выйдут на него и предъявят ему это.

— Как другие?

— Все по-прежнему.

— Хорошо. Молодец. Наливай еще. Вот, бери конфеты.

Сергеев протянул руку и взял конфету. Карамель оказалось такой жесткой, что он чуть не сломал зуб, стараясь раскусить ее.

— Что-то у вас конфеты старые, гражданин майор. Чуть зуб не сломал.

— А ты что, Аллигатор, хочешь, чтобы я тебя «Птичьим молоком» здесь угощал? Скажи спасибо, хоть такими угощаю.

— Спасибо, гражданин майор, — поблагодарил его Сергеев. — Дайте команду, пусть меня отведут в камеру. И еще скажите своему «дубаку», чтобы полегче орудовал своей дубиной. А то и покалечить может.

— Хорошо. Скажу. Мне нужно знать все о Хакимове. Его сегодня переведут в вашу хату. Он из блатных и, похоже, за ним много дел. Понял?

— Все понял, гражданин майор, — ответил Сергеев.

Дверь открылась и на пороге возникла громадная фигура контролера, державшего в руках резиновую палку.

— Лицом к стене, — последовала команда.

Сергеев повернулся лицом к стене и застыл, как вкопанный.

— Пошел, — скомандовал контролер.

Сергеев молча стал из-за стола и открыл холодильник «ЗиЛ», словно айсберг, стоявший в углу комнаты. Холодильник был пуст.

— Все понял.

Он вернулся в спальню и стал быстро одеваться.