|
Ланглуа я довел до поворота в депо и, поскольку дальше дорога была пуста, встал в кустах. Ждал я там минут двадцать. Наконец «рено» Ланглуа прошел мимо меня в обратном направлении, причем в машине был только он. Время у меня было, и я на всякий случай поехал за ним. В Отее Ланглуа вышел, позвонил по телефону-автомату и сразу же поехал к центру. Там он остановился у небоскреба «Женераль кемик». Я побеседовал с секретаршами каждой из одиннадцати расположенных в здании контор, представившись страховым агентом. Интересовало меня одно: не записывались ли сегодня на прием к их шефам Лоран Сен-Клу, Этьен Зиго или Эжен Ланглуа. Все одиннадцать заверили меня, что таких фамилий в их списках нет. Убедившись в этом, я отправился к управляющему зданием, где выяснил: кроме одиннадцати официально зарегистрированных контор, в здании есть несколько деловых помещений, снятых частными лицами. Всего таких помещений девятнадцать. Я проверил фамилии всех их владельцев - имен Сен-Клу, Зиго или Ланглуа среди них нет. Марсель закурил. Сделав глубокую затяжку, выпустил дым. Уверен, Сен-Клу, Зиго и Ланглуа зачем-то там встречались.
- Сен-Клу и Зиго? - Да. Все трое вышли из здания через полчаса после появления там Ланглуа. По одному, с интервалами. Делая вид, что не имеют друг к другу никакого отношения. Осмыслив сообщение, Жильбер предположил: - Считаешь, у них там тайная явка? - Да, что-то вроде этого. А помещение снято на подставную фамилию. Или фамилии. - Что ж, очень может быть. Однако пока нам это ничего не дает. - К сожалению. Ведь при всем желании мы никогда не сможем доказать, что эти трое когда-то там были, и уж тем более убедить кого-то, что Ланглуа встречался там с Сен-Клу или с Зиго. - Та прав. Все же, надеюсь, фамилии людей, снявших эти девятнадцать помещений, ты переписал? - Естественно. Помолчав, Марсель ласково приставил кулак к скуле друга: - А вот и она… У тротуара остановилась глянцево-шоколадная «альфа-ромео»; то, что это Женевьев, Жильбер понял сразу: выпрыгнувшая из машины длинноногая загорелая девушка тут же махнула им рукой. Марсель послал ей воздушный поцелуй, и Женевьев, сразу же напрочь забыв о машине, оставленной на неположенном месте у тротуара, направилась к их столику. Пока она шла, на нее смотрели все без исключения мужчины в кафе. Специалистка по скачкам, как ее отрекомендовал Марсель, была шатенкой с маленьким вздернутым носом, удивительными по величине темно-синими глазами и потрясающей фигурой; на вид ей было года двадцать три. Не успела Женевьев сесть за столик, как Марсель заказал коньяк; выпив тут же оказавшуюся на столике рюмку одним махом, девушка принялась крутить ее. Наконец сказала: - Жильбер, Марс сказал, что я должна просветите вас насчет того, что знаю, в смысле скачек, лошадей, тотошки и всего остального. - Ну… в принципе. Затянувшись сигаретой и выпустив несколько колец дыма, Женевьев вздохнула: - Обо всем этом можно рассказывать целый год. И даже больше. Так что лучше уж объясните, что именно вы хотите услышать, - и я расскажу. - Меня интересует происшествие в депо Дюбуа. - И что именно вас в этом происшествии привлекает? - Видите ли, Женевьев, наверняка у этой перестрелки есть какие-то истоки, скрытые причины, нюансы. Связанные, скажем так, со скаковой кухней. Именно это я и хотел бы услышать. Женевьев молча курила, разглядывая оживленный тротуар. Наконец сказала: - Скаковой кухней… Вообще-то, если честно, я не хотела говорить на эту тему. Но Марс меня уломал. Жиль, дело в том, что мальчонка, я имею в виду Анри Дюбуа, вляпался и горит сейчас голубым огнем. Мы ведь с ним знакомы, у нас было почти одинаковое детство, конюшни, лошади, дорожки, ну и все такое остальное. |
