- Вы еще встречаетесь?

- С Гюль невозможно не встречаться Ладно, ребята. - Открыв входную дверь, Юсиф широко улыбнулся. - Отдыхайте. Думаю, вам пока не до гостей. Всегда рад вас видеть, слышать и прочее. Пока.

52

После ухода Юсифа остаток дня и вечера они провели тихо и спокойно. После обеда с подошел к окну, и Галя тут же взяла с него слово: в течение этого и следующего дня он не будет даже пытаться выйти на улицу. Он особенно и не возражал; он все еще не ощущал нужной крепости в движениях.

После ужина, отпустив прислугу и устроившись в креслах в гостиной, они с Галей до ночи смотрели телевизор. В самом конце программы показали новую кинокомедию. Галя предложила переводить - комедия шла на английском языке с турецкими субтитрами. Но Мише все было понятно и так. В конце концов он поймал себя на том, что хохочет до упаду.

Спать они легли поздно. После того как Галя, сняв халат, забралась под одеяло и прижалась к нему - он испытал огромную нежность. Но не более того. Думать о друге он сейчас не мог. Ему было просто легко с ней. И все.

Посмотрев ему в глаза, Галя тихо прошептала: «Миша, спи». Он поцеловал ее - и заснул.

Прилив сил он испытал на следующий день, после завтрака. Он даже попытался, улучив момент, когда не было Гали, несколько раз отжаться от пола. Выяснилось: отжиматься он не разучился. При этом, отжимаясь, он не ощутил ни малейшей боли в ребрах.

Вечером, когда ушла прислуга и они сели ужинать, он сообщил об этом Гале. Улыбнувшись и сказав: «Прекрасно», она продолжила еду. Затем, собрав посуду и сложив ее в мойку, подозрительно долго стояла, разглядывая стенку шкафа. Наконец, повернувшись, сказала:

- Миша… Нам надо поговорить.

- Поговорить? Ради Бога. О чем?

- О нас с тобой. - Она села. - Только о нас с тобой.

- Давай. - Он попробовал улыбнуться, но она не ответила. - Давай. Хотя я думал… тебе о нас с тобой все ясно? Или нет?

- Мне? - Она посмотрела ему в глаза.

Он впервые понял, каким жестким может быть ее взгляд. - Нет.

- Нет?

- Нет.

- Но я ведь… Я ведь, если ты помнишь, сделал тебе предложение. И готов повторить это предложение сейчас. Да что там… Я готов повторять это предложение сто раз. Тысячу раз. Каждую секунду.

- Предложение… - Помолчала, разглядывая стол. Подняла глаза. -Миша, давай не будем о предложениях. О предложениях. О любви. И о прочем в таком роде. Я тебя люблю. Да, люблю. Ну и что?

- Как - что? Я ведь тебя тоже люблю. Разве этого недостаточно?

- Нет. - Повторив, почти крикнула: - Нет! Я не хочу, чтоб все было… Чтоб все было так. Не хочу! Понимаешь, не хочу!

- Но… как «так»?

- Так! - усмехнулась. - Так, так, так! А ты будто не понимаешь как? Не понимаешь, да?

Нет, сейчас он уже примерно понимал, что она имеет в виду. И все же сказал неопределенно:

- Ну… может, я не все понимаю. Объясни.

- Объясни… Миш, но я ведь не слепая. Да, я бросила Щукинку. Бросила все. Закрыв глаза, кинулась за тобой. Как в омут. Потому что сказала, один раз в жизни позволила себе сказать: а катись оно все! Знаю, что нельзя, знаю, что там что-то не то, что нечисто, - но плевать! Пойду за ним! Поплыву, не сопротивляясь, а там будь что будет! Поплыву, потому что мне с ним хорошо! Поплыву, потому что он… он такой! Высокий, смелый, красивый, умный, верный! Да еще к тому же богатый! Я не сопротивлялась, понимаешь? Не знаю уж как, умышленно, неумышленно, но не сопротивлялась! А сейчас, вот сейчас, когда я смотрю на тебя, когда знаю все… все, что с тобой и с нами было, вот сейчас… вот сейчас я знаю точно: нужно сопротивляться! Нужно, нужно! Понимаешь, нужно! И я буду сопротивляться! Буду! Хоть ты тысячу раз сделаешь мне предложение! И я тысячу раз буду тебя любить! - Хлопнула ладонью по столу.