– Алло, Витторио… – быстро проговорила она, но ее тут же прервал голос автоответчика: «Телеком Италия Мобиле. Мы передадим ваш звонок. Подождите, пожалуйста. После звукового сигнала…» – Витторио, это Грация. Сейчас половина одиннадцатого, я у себя в комнате, в казарме Полицейских сил, и у меня новости. Наш парень убил еще одного студента. А проделал он это в образе Маурицио Ассирелли, зарезанного в прошлый раз, и с отпечатками пальцев Алессио Кротти, который умер в сумасшедшем доме в восемьдесят девятом году. Это существо, составленное из двух мертвецов, почти неделю с кем-то общалось в чате, рядом с разлагающимся трупом Паоло Мизерокки, по прозвищу Мизеро, студента-толкача. В привидения я не верю, но ты отправил меня на поиски зомби в город, которого я не знаю. Мне очень жаль, но я сдаюсь и завтра возвращаюсь в Рим. Если тебя интересуют подробности, позвони по номеру ноль-три-три-восемь-два-четыре-восемь-семь-три. Пока.

Грация захлопнула крышечку мобильника и бросила его на покрывало. Вынула из кармана стеклянную статуэтку и подержала на ладони, поглаживая другой рукой вздувшийся, напряженный живот, потом резко соскочила с постели. Сняла куртку, через голову стянула платье, бросила на пол. Вцепилась в колготки, стащила и их тоже. Схватилась также за край белой футболки, раздумывая, не снять ли ее, не остаться ли в трусах и лифчике, но от внезапно прохватившей дрожи выступили мурашки, и футболку она оставила. Подошла к столу, вывернула косметичку, подыскивая что-нибудь нужного диаметра, закрутила волосы на затылке и скрепила карандашом, не найдя ничего более подходящего. Потом взяла ноутбук, сунула под мышку зеленую папочку, полную бумаг, и снова уселась на кровати.

Отшвырнув ногой куртку, которая валялась на полу, Грация положила на ее место фотографию Алессио Кротти, умершего 30.12.1989. Сверху, поперек фото, поставила стеклянную ящерку; безделушка, потускневшая от паров цианоакрилата, удлиняла лицо Алессио Кротти, искажала черты.

«Знаешь, что мне нравится в тебе, инспектор Негро? – сказал Витторио когда-то давным-давно, в тот день, когда он впервые перешел на „ты“ после формального „вы“, с каким положено начальнику обращаться к подчиненному. – Мне нравится твое упрямое чутье. Едва ли не звериное, я бы сказал. Эта твоя грубая конкретность. Поэтому я и позвал тебя в АОНП. Все мы тут психиатры, криминологи, аналитики – теоретики, одним словом… нам нужна такая, как ты, девочка моя». Когда он сказал «девочка моя», Грация слегка вздрогнула, будто кто-то пощекотал ее изнутри, еле касаясь кончиками пальцев, и вся зарделась. Грубая конкретность. Звериное, упрямое чутье. Упрямое и конкретное.

Грация стряхнула на пол фотографию Ассирелли, лежавшую на скомканном платье, и пододвинула ее к фотографии Кротти. Маурицио Ассирелли. Полноватое лицо, тонкие усики, козлиная бородка – все, как говорила Анна Бульцамини, вдова Ладзарони. И еще наушники, вспомнила она. Наушники, вот что. Задумалась.

Быстро вскочила с кровати, протопала босиком по холодному полу к столу. Вернулась в кровать со шнуром и подключила мобильник к ноутбуку. Номер сервера итальянской полиции, Римский комиссариат. Пароль допуска, связь с ЦИСНИО. Директория: СК-Болонья. Свидетельские показания по поводу серии преступлений.

Грация скрестила ноги, оперлась локтями о колени и склонилась над светящимся экраном. Даже забыла о вздувшемся животе, о боли, которая все усиливалась.

По студенту из Палермо, убитому на холмах, свидетельств не было, то же самое по наркоману из Сан-Ладзаро. Но относительно пары, убитой в Кастеназо, кто-то заметил парня, болтавшегося поблизости, странного парня, в наушниках плеера. В наушниках плеера. Тощий, просто скелет ходячий, похоже, наркоман; волосы жесткие, подвязаны тесемкой.