Я подскочил к девушке, обнял ее.

— Ты как? В порядке?

— Все нормально, — ответила она, немного успокоившись. — Думала, так и останусь там навегда, на этом маленьком ледяном выступе на вершине Победы. Представляешь? Так смешно стало. Идут альпинисты по маршруту, машут рукой — привет Лесе Яцкевич, летят самолеты, машут крыльями — салют Лесе Яцкевич. Губу прикусила даже, чтобы не трястись от смеха, поэтому и тебе не ответила сразу.

Ничего смешного я в этом не увидел, но понял, что нервы девушки еще не пришли в порядок, а эмоции хлестали через край.

Мы просидели на этом злосчастном участке еще некоторое время. Когда же успокоились и смогли взять себя в руки, вновь выдвинулись в путь. Это было тяжело, и даже не в плане физическом, а психологическом. Мы понимали — случившееся может повториться.

Сложный участок удалось преодолеть только через три часа изнурительного пути. Шли очень медленно, помня о произошедшем, продвигались с плавным набором высоты.

Вскоре гребень уперся в каменную башню, и мы выдохнули. Опасный участок пройден. Обошли башню. Остановились возле снежной стенки метров на десять, уходящей в очередной гребень со скальными выступами. Это был важный участок. Я помнил, что про него говорил Молодов. Там, за ним, и есть конечна точка нашего пути. Но он так же сложен.

— Осталось совсем немного, — произнесла Леся, оглядывая стенку.

— Верно, — сказал я, скидывая веревку и готовясь к восхождению.

И вдруг ощутил, что готов сдаться. Даже сам от себя этого не ожидал. В голове вдруг возникло странное чувство — а что, если просто развернуться назад и просто спуститься вниз? Хватит уже этих геройств. Усталость сковала мышцы, вымотан. Не лучше ли греться сейчас в теплой ванне и не знать забот?

Мне даже стало неприятно от того, что такие гадкие мысли вообще появились в голове. Это сказывается усталость. И разум пытается таким способом справиться со стрессом.

А я знаю другой способ, которому научил нас Молодов!

Я взял горсть снега и растер им лицо. Вот, так-то лучше! Еще одна такая мысль — и нырну в снег полностью с головой!

Перед последним рывком мы сделали привал. Из совсем крохотного термоса допили остатки кипятка, съели по куску хлеба с намазанным на него салом. Это придало сил.

И начали подъем.

Он был дежурным, если можно так выразиться. Такие подъемы мы бессчетное количество раз отрабатывали с Молодовым в лагере. Но понимание того, что теперь это не тренировка и находимся мы на семи километрах выше земли, заставляли понервничать.

Однако коротких отдых и перекус дали свои результаты. Мы собрались с силами, предельно сконцентрировались и шли идеально, выполняя каждый элемент так, что Молодов был бы удовлетворен.

Десять метров, пятнадцать, двадцать. Веревки, крепления, вымеренные аккуратные шаги, не слишком широкие, но и не мелкие, четкие. Двадцать пять метров, тридцать…

Вдруг на очередном взлете нам открылся удивительный вид всей западной части Победы. Мы даже остановились на мгновение, чтобы насладиться им. У меня промелькнула мысль достать фотоаппарат и запечатлеть его.

— Леся, постой, — сказал я, стягивая рюкзак.