– Наш Лур – не единственный подземный город, – начал он рассказ. – Триста лет назад ни архитектура, ни резные украшения туннелей и залов Лура не могли сравниться с великолепием Фаура, подобного кристаллу горного хрусталя в струе водопада. Скольких поэтов вдохновляли его спиральные лестницы, кружевные арки, лабиринты коридоров, порождающих поющее эхо! Я читал старинные стихи о Фауре, они прекрасны.

– Здесь есть еще один подземный город?

– Был. Его население вдвое превышало число жителей Лура. Лур и Фаур связывала сеть туннелей, по которым за неделю можно было добраться из города в город.

– За неделю? – переспросил Шемма. – Это далеко.

– Не близко. Но люди все равно ходили этими путями – для обмена товарами, в гости, на праздники. Вести о событиях в одном городе быстро доходили до другого.

– Наверное, просторнее было жить‑то, – заметил практичный табунщик.

– Сейчас трудно об этом судить. Нам с тобой важны события трехсотлетней давности. Пишут, что в те времена в Фауре появились трое людей сверху, знавших наш язык. Владычица Фаура, Сихроб, благосклонно отнеслась к ним. Эти трое остались в городе как гости, чтобы изучать нашу культуру, а в благодарность за добрый прием создали Белый шар и подарили владычице.

Пантур замолчал, вдумываясь в собственные слова.

– В летописях сказано – Белый, а не Оранжевый. Это не описка, я встречал это слово несколько раз, – отметил он. – У нас в те годы правила владычица Мороб. Она узнала о Белом шаре и направила к этим людям гонцов с приглашением погостить в Луре.

– И эти трое явились сюда?

– Да. Мороб хорошо встретила их, позволила бывать в мастерских, читать законы и летописи. Оказалось, что все трое – братья, хоть и не похожи друг на друга. Они были высокими, на две головы выше любого из наших. Старшего, светловолосого, звали Гелигреном. Остальные двое слушались его, как отца. Средний, рыжекудрый весельчак, звался Оригреном.

Он был всеобщим любимцем, душой любой компании. Младший, Лилигрен, был темноволос и молчалив. Братья недолго прожили в Луре. Познакомившись с жизнью города, они вернулись в Фаур, а на прощание создали для нас Оранжевый шар.

– Тот, который я сейчас видел?

– Он самый. Это был дорогой подарок. Триста лет, пока он питал наши плантации, город жил в достатке и благополучии. Мы отвыкли от бедствий, поэтому нынешнее несчастье вдвойне тяжело нам.

Они свернули во Второй кольцевой туннель и вскоре пришли в общину.

Шемма ждал продолжения разговора, но Пантур не добавил ни слова к сказанному.

Подставив к стене небольшую деревянную лесенку, ученый начал рыться в стопке бумаг, лежавших на одной из верхних полок.

– А еще что, Пантур? – спросил Шемма.

– Я все сказал, – ответил сверху ученый. – Теперь ты знаешь достаточно, чтобы объяснить магам, чего мы от них хотим.

– А Фаур, трое братьев? – не успокаивался табунщик. – Что с ними случилось дальше? Где город?

– Любопытный ты парень, – с добродушной усмешкой отозвался Пантур.

– Ну, слушай… Он спустился вниз и сел на лежанку.

– Как я уже сказал, братья вернулись в Фаур, – продолжил он рассказ. – Вскоре в Лур пришло известие – в Фауре страшное наводнение.

– Это из‑за Белого шара? – заволновался Шемма.

– Нет. У нас в Луре постоянно ведутся строительные работы – ведь городу нужны новые жилища, плантации, туннели. Каменотесы Фаура, конечно, занимались тем же. Сейчас неизвестно, то ли ошибка была допущена учеными, то ли строители отклонились от плана, то ли повлияли какие‑то непредвиденные обстоятельства.