– Подождите! – вдруг насторожился светловолосый. – Мы не одни.

Здесь кто‑то есть.

Он поднял голову. Серые глаза глянули прямо на магиню, в них отражались нездешняя сила и мудрость. Лила вздрогнула и метнулась в никуда.

Лишь ощутив себя на прежнем месте, она почувствовала, что оболочка шара разлетелась, и от него идет знакомый, захлестывающий поток оранжевой силы.

Альмарен с тревогой наблюдал за магиней во время ее танца и вместе с остальными видел, как засветились кончики ее пальцев – нет, не оранжевым, а белым, – затем ладони, руки, плечи, и наконец вся она вспыхнула белым факелом, застыв с раскинутыми руками перед шаром. Белый луч вырвался из ее лба, устремляясь в шар, и тут же исчез. Лила, шатаясь, опускалась на колени. Он подбежал к ней, поднял, обнял за плечи. Ее била дрожь, не от холода или страха, а от безрассудного перебора энергии, он это знал.

– Безумная, ты же могла убить себя, как Авенар! – выкрикнул он.

Лила приходила в себя, дикий блеск в ее глазах исчезал.

– Ты бы знал, где я была… – шептала она. – За такое не жалко отдать жизнь.

– Не бросайся жизнью, она у тебя не для этого, – отвечал Альмарен, не спеша выпускать ее из рук. Но Лила уже твердо стояла на ногах, она отстранилась от него и повернулась к шару.

– Ты освободила шар, – услышала она рядом голос Альмарена.

– Не знаю, как это у меня получилось, – услышала она свой голос. – Там было совсем другое…

Монтарвы, кто в рубиновых очках, кто прикрываясь от света шара ладонью, один за другим подходили к пруду. Раздался общий изумленный ропот, и над ним – голос Тревинера:

– Смотрите, смотрите! Эти твари оживают! Саламандры зашевелились, спокойная до сих пор вода пошла кругами, наполнилась плещущейся в ней жизнью.

Хэтоб подошла к магам и заговорила, ее лицо и голос были полны радости.

– Она благодарит вас, – подсказал Витри вместо оказавшегося поодаль Шеммы. – Она предлагает нам быть гостями Лура.

– Скажи ей все, что говорится в таких случаях, Витри, – ответила магиня. – Мне трудно говорить. Скажи, что и нам нужна ее помощь.

Витри, подбирая лоанские слова, сумел объясниться с Хэтоб.

– Владычица согласна выслушать нас и оказать помощь, – сообщил он магам.

XII

Весь следующий день Каморра занимался вышедшими из повиновения уттаками. Огромное войско превратилось в толпу и мародерствовало в Келанге, растаскивая добро и пожирая трупы горожан. Маг закрылся в кабинете правителя и, сосредотачиваясь на своем белом диске, отыскивал уттакских вождей и внушал им мысли убраться из города. Диски вождей, как и диски помощников, имели свойство подчинять их волю владельцу его собственного диска.

К полудню уттаки, унося награбленное и предназначенные для съедения трупы, покинули Келангу и встали лагерем на берегу Тиона. Каморра приказал подать вороного и побывал в каждом племени, чтобы воодушевить дикарей и подсчитать потери. К его радости, потери оказались ничтожными. План Госсара оправдал себя.

Вечером маг послал за Госсаром. Он дождался своего союзника в зале, где прежде Берсерен принимал советников.

– Хорошие новости, Госсар, – объявил он. – Мы взяли город почти без потерь.

– Зато у меня – плохие, – резко ответил тот. – Треть моих воинов тайком ушла в Босхан – и это из‑за жестокости ваших дикарей, Каморра!

– Сколько их ушло?

– Не менее полутора сотен.

– Только и всего? – пренебрежительно хмыкнул маг. – У меня счет идет на тысячи, а ты дергаешься из‑за полутора сотен? Глупо, Госсар.